История про одолженную жизнь. Том 3 (СИ)

— И как же, мама, ты мне поможешь с этим? — вкрадчивым голосом поинтересовался я.
— Видеофоны, Кайа. Я заберу у тебя видеофоны. Все три. Твой, а также, еще два других…, — еще более довольным голосом, хотя, казалось бы, это уже невозможно, сказала та
— Еще два других? — спросил я.
— Да, Кайюшка, еще два других. Два тех самых, что ты так ловко добыла в школе, — мне показалось, что еще чуть-чуть и она заурчит, словно кошка, глядя на меня.
— Нет у меня никаких других видеофонов, кроме моего…! — чуть истерично ответил я, ибо выглядеть это должно было правдоподобно, ведь, если вот так запросто отдать устройства матушке, она, чего доброго, заподозрит неладное
— Уж не считаешь ли ты, золотце, что твоя мама наивная простачка, которую легко можно обвести вокруг пальца, провернув подобную нехитрую схему? Я, доченька, сама привыкла обводить других вокруг пальца, служба такая. А те накопители, кстати, я уже нашла, — поставив пустую посуду на прикроватный столик и устроившись поудобнее, положив щеку на ладошку, сказала «матушка».
— Мама…! — воскликнул я и в уголках моих глаз появились слезы
— Кайа, ты ведь обещала, помнишь! И если потребуется, Лера возьмёт тебя за шкирку и вытрясет эти устройства, — твердым голосом пообещала «мама».
— Мама! — вновь возопил я, — Ты позволишь своей наемной служащей применить ко мне насилие?!
— Если это пойдет на пользу Семейным делам, то да, позволю, — пожала плечами «матушка».
— Ладно, Бог с вами со всеми, — я невесело улыбнулся, — не нужно еще сильнее портить Рождество.
Достав из сумочки требуемые девайсы — бросил их на столик.
— Тебе меня совсем не жаль…мама? — спросил я, отвернувшись от камеры
— Кайа, скажу честно, когда ты была просто дочерью одного из сыновей Главы, который, к тому же, практически не имел шансов стать следующим Главой Семьи, то я хотела саботировать решение нашего Малого Совета относительно тебя. Но теперь, как я уже говорила ранее, когда ты стала дочерью Главы, нравится это твоему будущему любовнику или же нет, но он будет вынужден обращаться с тобой должным образом. Так что у меня нет особых причин беспокоится, ибо у тебя все будет хорошо! Жаль, конечно, что не удалось пристроить тебя в законный брак, да и на несколько лет позже, но такова уж наша доля, что поделать?
— Есть еще что-то, что ты хочешь мне сказать, мама? — раздраженно махнул рукой я
— Нет, на этом все! Будь умницей и слушайся папу! — ответила та и отключилась
Встав с диванчика, и не говоря Лере ни слова, вышел из комнаты, улыбнувшись (но строго «про себя»), ведь если это не какая-нибудь очередная хитроумная игра «матушки», то мне-таки действительно удалось провести ее. Ну, ладно, поживем — увидим.
Позже.
Наш авто, проехав в ворота Имения Семьи Блумфельдт (графский род, родственники Государыни), над которыми бдел огромный позолоченный двуглавый орел, не спеша покатил по широкой и прекрасно освещенной липовой (если я, конечно, не ошибся и это — в самом деле липы) аллее к громадному двухэтажному дому…нет, не к дому. К настоящему дворцу, с реющим над ним имперским стягом.
— И это жилище государственного чиновника, пусть и из «знатных»?! Это какие же взятки нужно брать, и сколько воровать из казны, чтобы позволить себе купить или отгрохать, а затем и содержать подобное (это не наследственное владение, ибо как я выяснил, родственники Государыни переехали в Петербург вслед за ней)? — в сердцах воскликнул я, оглядывая дворец и прекрасно освещенную территорию, с разнообразными постройками вокруг. И территория этого Имения, если и была меньше территории нашего, то точно ненамного, но…! Но, это земля в самом дорогом из предместий Петербурга! Это насколько же нынче влиятелен Семейный клан Государыни, если позволяет себе так нагло демонстрировать свое богатство всем окружающим и насколько самому Государю приходится считаться с ними?
— Кайа, — шлепнула меня ладошкой по коленке «тетушка», сидевшая в кресле напротив, — ты что?! Не вздумай даже заикнуться о подобном на людях!
 
— Само собой, — пожав плечами, ответил я, продолжая глазеть в окно
Повсюду охрана! И в отличие от Имения Филатовых, охрана которого явно предпочитала действовать скрытно, не привлекая к себе всеобщего внимания, охрана этого объекта была нарочитой, мол, «не влезай — убьет!». Я заметил уже несколько вооруженных какими-то винтовками патрулей, с собаками, и в военной форме…форме, да. Это — та самая форма, в которую были облачены солдаты в тот ужасный вечер на железнодорожном «узле».
«Внутренние войска» — вспомнил я слова пожилого путейца.
— Огромные, Кайа! Баснословные! — честно ответил «отец»
— Игорь! — вновь возмутилась «тетушка»
— Искренне надеюсь на то, что у Русской Императорской Армии будет чем стрелять, когда и если до этого дойдет дело…, — сказал я, и «папаша» промолчал, а вот «тетушка» вознамерилась было меня обругать, но…
Это нормально, когда такие Семейства, как Филатовы строят дворцы в своих Имениях. Имеют полное право, ибо они, как ни крути, владельцы огромных бизнес-империй, со сверхдоходами, но… Блумфельдты?! Те самые Блумфельдты, что еще вчера, можно сказать, были никем, так, мелкие дворянчики из тех прекрасных мест, которые и не сразу-то найдешь на карте Империи. Те Блумфельдты, которые теперь без зазрения совести кормятся за счет обороноспособности государства, ни в чем себе не отказывая (ведь баснословные взятки госчиновникам от Министерства Войны наверняка компенсируются госзакупками военного имущества по кратно завышенной стоимости)… И глядя на весь этот блеск и шик у меня появилось очень нехорошее такое предчувствие.
— Барин, барыни, мы приехали, — услышал я голос водителя из интеркома, в тот момент, когда наш авто остановился у парадного входа дворца Блумфельдтов.
«Отец», выйдя из авто, подал нам с «тетушкой» руку.
Во дворце Блумфельдтов.
*Говорят по-немецки*
— Игорь! — радостно поприветствовал «папашу» Глава Блумфельдтов, вместе с сыном, невесткой и двумя малолетними внуками, встречавший прибывающих гостей, и пожав руку, похлопал того по плечу, — С Рождеством! Рад, что несмотря на дела, ты все-таки смог выбраться, чтобы посетить старика! Как поживает твой отец?
Про покойных братьев «папаши» он упоминать не стал.
— И вас с Рождеством, Генрих Карлович, — ответил «папаша», — отец неплох настолько, насколько может быть неплох человек, недавно перенесший инсульт, спасибо.
— Жив — и это самое главное! Он старик крепкий, выкарабкается! — заявил Генрих Карлович
— Конечно! — согласился «отец»
Затем, «отец» за руку поздоровался с человеком, которому «моя» Семья решила отдать Кайю в любовницы.
— С Рождеством и тебя Александр, — без всяких эмоций в голосе и на лице произнес он
Блумфельдты — вроде как немцы, и, вероятно, католики, а стало быть и Рождество у них должно было быть не сегодня… А, нет, помнится в информации об их семействе, которую мне предоставил «папаня», говорилось о том, что они — протестанты, перешедшие в Православие, вслед за Государыней. Ренегаты…ради собственной выгоды запросто предавшие собственную церковь.
— А это, моя дочь, Кайа, — тем временем «отец» представил меня этим уважаемым людям (после представления своей сестры), слегка подтолкнув вперед, — к сожалению, немецким она пока еще владеет не в должной мере.
— А! — перейдя на русский, когда ему представили меня, не менее радостно воскликнул Глава Блумфельдтов, похожий на барона Владимира Харконнена из экранизации Дэвидом Линчем Гербертовской «Дюны», если уж и не как брат-близнец, то точно, как его близкий родственник, разве что, чуть стройнее, — барышня, которая совсем скоро станет частью моей Семьи! Красавица, просто красавица!
 
На языке Пушкина Генрих Карлович говорил с тем же акцентом, что и Государыня. И все же, несмотря на кажущуюся внешнюю доброжелательность, в его голосе ощущалась злоба. Такое от меня не скроешь. Он ненавидит Филатовых всем сердцем. Это факт. Всех! И меня, в том числе.