Я тебя уничтожу (СИ)
— Браво, — мои губы кривятся в презрительной усмешке, — устроил отличную сцену.
— Собрала бы ребенка, не было бы тебе сцены! На кой хер тебе мобила, если она у тебя в жопе мира валяется, а ты ничего не слышишь!
— Ещё раз повторяю для альтернативно одарённых: Полина сегодня со своим дедушкой, который приехал из командировки и скоро уедет в следующую. Это ты свалился, как снег на голову, и пытаешься воздух вокруг себя закружить, как обычно. Моя жизнь чётко распланирована, потому что у меня теперь есть ребёнок и нет времени на фигню и бесполезную драму.
— Написать могла?! Дать простой ответ и валить к своему ебарю на хер! Мои родители хотят видеть внучку, что я им теперь скажу? Извините, но моя бывшая — тупая курица?
Я не знаю, где нахожу силы держаться и просто не вытолкать его взашей. Делаю глубокий вдох, затем выдох, в зеркало вижу, как вздымается моя грудь в декольте, которое от таких действий почти трещит по швам. Он не к месту здесь. Я перевозбуждена и зла без своей игрушки, и он причина этого гребаного перевозбуждения. Год работы с психологом коту под хвост, моё больное тело хочет его, как и всегда хотело, и я ненавижу это.
— Ты, конечно же, скажешь именно так. Какая я тупая, какой ты безвинно виноватый. Только знаешь, прежде чем обещать родителям внучку, можно было уточнить у меня, свободна ли она.
34
Прохожу мимо него, чтобы взять свой телефон, который лежит на полке за его широкой спиной, беру и случайно касаюсь его рукой. Как разряд тока. Чёрт!
Делаю резкий шаг назад, шарахаясь от него, как от прокаженного.
— Собери Полину, мы поедем к моим родителям, — читаю вслух его смс. Поднимаю раздраженный взгляд на него. — Всё. Тебе начхать на то, что и как у нас запланировано, ты приказал, и приказ должен выполняться. Сюрприз, дорогой: я больше не маленькая испуганная девочка, и не буду ходить по струнке, только бы не разозлить тебя. Учись договариваться, корона не спадёт.
— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, дорогая.
Голос Игоря внезапно меняется, становится удивительно ровным, но каким-то уж слишком настораживающим. Он изучает меня с ног до головы надменным взглядом, хмыкает.
— Не маленькая говоришь? И не испуганная? Проверим?
Вырывает из моей ладони мобильный и швыряет его в стену.
— Ты сейчас стоишь в этих шмотках вся охрененно доступная для любого мужика только по тому, что я до сих пор пребываю в приятном шоке от того, что у меня есть ребенок и то, что она меня знает. Это единственное, что спасло тебя от моего гнева. В другом случае ты бы Полину больше никогда не увидела, как бы не валялась у моих ног.
— Оставь свои влажные фантазии о том, что я когда-либо ещё буду валяться у твоих ног, при себе, потому что не будет этого.
— Я думал, что ты поумнела. Но, видимо, нет. Тебе лучше делать так, как я прошу. А я пока что просто прошу, а не приказываю. Ты бы должна уже различать степени моей неадекватности.
— Степени твоей неадекватности перестали меня интересовать, когда я проснулась одна в твоей кровати, а твой самолёт летел уже где-то над Варшавой в тот момент, — поджала губы, окинув его всего непонятным взглядом.
Я до сих пор помнила эмоции, которые тогда испытала. И я никогда не позволю никому снова прогнать меня через них.
— Разница между тобой и мной лишь в том, что я, имея все возможности так сделать, даже не стала бы угрожать тебе тем, что ты будешь валяться в моих ногах, и никогда не увидишь дочь. Дочь тебя обожает благодаря мне. Ты же перемолол и выплюнул бы меня при первой удачной возможности. И ни секунды не сомневаюсь, что твои люди её уже ищут.
Ему говорить ничего не надо, я знаю, что это так. Я знаю, с кем имею дело. Каждый раз, когда я думала, что этот человек уже не сможет ранить меня больнее — он перепрыгивает через голову и делает это.
— Я не хочу тебя видеть, уйди с моей территории.
— Ты ведь всё это делала не просто так, правда же? И дочь ко мне приучила, и записала меня, как отца. Подстраховывалась? Но блять, ты тупая! Ты её скрыла в тот момент, когда я пришел к тебе с повинной, валяться у твоих ног и просить прощения, потому что сдыхал без тебя те долгие месяцы и понял, что нахер вся эта мышиная возня, если я помешан на тебе. Плевать на прошлое. Ведь у нас есть будущее, где только мы вдвоем. Одно твоё случайное слово могло всё изменить тогда. Ты была бы самой счастливой женщиной в мире. Потому что я тебя безумно любил.
Он прижимает ладони к лицу и яростно их трёт, понимаю, что сдерживает рычание, но ему это сложно делать.
— Любил так безумно, что сразу обозвал шлюхой и сосватал Жене, который зашёл, чтобы я помогла ему выбрать букет для тёщи?! Ты думаешь, я не помню тот день? Ты думаешь, мне легко было? Я была месяц в соплях после того, как ты меня бросил. Когда я умоляла тебя этого не делать, и говорила, что люблю тебя. Плевать ты хотел. Хорошо теперь говорить, что было бы, да кабы. Ты непредсказуемый, я была больная и зависимая. Я могла потерять Полину. Я не могла рисковать её жизнью, — рычу, глядя в его потемневшие глаза, — потому что то, что было между нами — больное.
— Тогда зачем просила меня остаться, если отношения вызывали боль? Любила бы, не смотря ни на что, уцепилась бы за больные отношения и сделала меня своим. Но твоя изощрённая месть удалась. И я теперь задаюсь вопросом: что мне сделать в ответ, чтобы тебе было так же хреново, как мне сейчас, когда я осознал, что четыре года я не был в жизни своей принцессы.
— Потому что, как и любая девочка в созависимых отношениях, я думала, что если ты уедешь, мой мир рухнет, и я умру. Но, хэй, как видишь, я всё ещё здесь. Мир не рухнул. В нём появились новые краски и новые возможности, — усмехаюсь холодно, намеренно цепляя его.
Отомстить он мне хочет, как мило. Ещё раз убеждаюсь, что была права.
— Полине три. И я надеюсь, что она поможет тебе. Что глядя на неё для тебя откроется светлая грань отношений и привязанностей. Что помимо мести, грязи, насилия ты узнаешь, что такое безусловная любовь, когда тебя обожают просто так, за то, что ты есть. Я любила тебя такой любовью, но тебе этого было недостаточно. Хозяин барин, — развожу руками.
Взглядом вновь указываю ему на дверь.
— Я устала и хочу отдохнуть, — прохожу мимо него, на ходу расстегивая на спине замок узкого платья, в котором мне вдруг стало дискомфортно.
Слышу, как он шумно выдыхает, громко изрыгает проклятия и… Я внезапно влипаю грудью в стену. На ухо хрипят слова:
— Я до сих пор тебя хочу той больной страстью, но я тебя ненавижу за утраченные годы без вас.
Его пальцы проникают под платье, нагло шарят по животу, проникают в трусики. А губы больно целуют обнаженную спину.
В очередной раз убеждаюсь, что он прав, и я действительно тупая. Мне стало трудно дышать, и я расстегнула платье, чтоб дать легким кислорода, а он тем самым пригласил себя к соитию. Чёрт! Да даже не так, тысяча чертей!
— Не надо, — мужественно пытаюсь воспротивиться его поцелуям, но представляю, как это смешно выглядит, учитывая что тело превратилось в пластилин в его руках, как только он снова меня коснулся. Он погладил мой клитор и скользнул внутрь, и я растворилась у него в руках в оргазме. От одного единственного прикосновения. Это пиздец.
Сердце в груди стучит как бешенное, мне стыдно даже повернуть голову. Игорь сам прибалдел от такой скорости, потому что и сам замер.
Я лбом прислонилась к стене, извергая проклятия про себя. Позорище, а не гордая и независимая.
— Блядь, Аля, ты конченая сука.
Он хватает меня на руки и несёт в спальню. Швыряет на кровать, и пока я содрогаюсь в органических конвульсиях, срывает с себя вещи.
Его губы тут же присасываются к влажным складочкам, а пальцы до боли сжимают бедра. Не знаю сколько это бы продолжалось, но мой визг заставил его взреветь и наброситься на мои губы с новой силой целуя горящие губы. Его член мощно вошёл в меня, и долбил с такой ярость, что я умирала под ним от желания.