"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Что вы, господин Фабий, — смущённо потупила глазки девушка. — Я же совсем недавно добралась до цивилизованного мира и не могу судить, как истинный знаток. Просто мне они очень понравились.
— У нас дома есть несколько работ самого Алкивида Мегарского, — мило улыбнулась супруга сенатора. — Если у вас есть желание оценить их красоту — приходите, скажем…
Она на миг задумалась.
— Через два дня в первый час пополудни.
Ника вопросительно взглянула на родственников, внимательно следивших за их разговором. Изрядно захмелевший дядюшка величаво кивнул, а тётя, наоборот, сурово нахмурилась.
— Я ещё слишком молода, госпожа Фабия, чтобы делать самостоятельные визиты.
— Разумеется, госпожа Юлиса, — понимающе улыбнулась собеседница. — Я рада видеть и вас, госпожа Септиса.
— Мы с радостью принимаем ваше приглашение, госпожа Фабия, — столь же любезно отозвалась расцветшая супруга регистора Трениума.
Едва они, раскланявшись, отошли шагов на двадцать, её муж довольно хмыкнул.
— Поздравляю, госпожа Юлиса. Вы уже начали сами заводить полезные знакомства. Господин Фабий — человек знатный и весьма влиятельный. К его голосу прислушиваются не только в Сенате, но и в Палатине.
— Госпожа Юлиса зря времени не теряла, — с пьяной колкостью усмехнулась тётушка. — Пока мы ели и пили, она уже успела познакомиться с каким-то богатым мужчиной. Только так и не сказала с кем.
"Вот батман! — мысленно выругалась Ника. — Ну кто тебя за язык тянул?! Не могла до дома подождать? Теперь ещё дядюшка начнёт права качать".
Так вышло.
— Вы уже нашли себе приятеля? — сурово сдвинув брови, он уставился на племянницу взглядом изрядно пьяного, но по-прежнему очень гордого и рассерженного орла. — Не рановато ли?
— Я всё объясню в паланкине, — девушка попыталась воззвать к здравому смыслу родичей. — Поверьте, это очень достойный и благородный человек.
— Вы же сказали, что не знаете его имени, — встрепенулась Пласда Септиса Денса.
— Я говорила, что он не представился, — напомнила племянница. — Но мне прекрасно известно, как его зовут.
— И как же? — в голосе регистора Трениума звенел металл.
— Я всё скажу в носилках, — упрямо стояла на своём Ника, посетовав. — Разве вы не видите, что на нас и так уже все смотрят?!
— Она права, дорогой, — более трезвая супруга решительно подхватила мужа под локоток. — Не стоит привлекать к себе внимание.
— Ну, пойдёмте, — с минуту посопев, дал себя уговорить дядюшка и чуть более твёрдой, чем минуту назад походкой зашагал к арке, за которой виднелась уставленная паланкинами площадь, где уже царила почти вокзальная суета.
Рабы, только что гревшиеся у ярко пылавших светильников, торопливо занимали места у носилок или уже помогали подвыпившим хозяевам в них расположиться. В стороне кто-то громко блевал, распространяя вокруг острый запах кислятины.
— Спите, бездельники? — грозно рявкнул Итур Септис Даум, отыскав наконец своё транспортное средство.
— Что вы, господин, как можно, господин, мы вас ждали, господин, — недружно промычали невольники, зевая и поёживаясь от ночной прохлады.
— Совсем распустились, — пригрозил им пальцем регистор Трениума. — Без меня.
С трудом забравшись внутрь, он тяжело плюхнулся на подушки, и не дожидаясь, пока его спутницы устроятся поудобнее, скомандовал:
— Домой.
Рабы с кряхтением подняли тяжеленные носилки на плечи.
— Ну, и с кем же вы там так мило беседовали? — пьяно усмехнулся дядюшка. — Что это ещё за тайны?
— Да, да, — поддержала его супруга, с ядом напомнив. — Вы обещали.
— С его величеством Константом Тарквином Лаврием, — добавив в голос издёвки, объявила племянница.
— Такими вещами не шутят, госпожа Юлиса, — покачал головой регистор Трениума.
— А я и не шучу, — возразила девушка. — Я уже собралась вернуться на веранду, когда раб сказал, что меня хочет видеть император. Мы прошли в какую-то беседку, где я и встретилась с государем.
— О бессмертные боги! — выдохнула тётушка. — Зачем ты ему понадобилась? Это из-за Вилита?
 
— Подожди! — досадливо морщась, отмахнулся почти протрезвевший супруг. — Давай, рассказывай всё по порядку.
Несмотря на то, что Ника скрыла от родственников лишь пару последних реплик из их разговора с Константом Великим, её обстоятельный, неторопливый рассказ и ответы на многочисленные вопросы слушателей заняли довольно много времени. Их носилки успели довольно далеко удалиться от Палатина, и миновав Орлиную дорогу, свернуть в узкие улочки.
Когда племянница закончила, дядюшка, пару минут переваривая услышанное, всё же решил уточнить:
— Подождите. Неужели от так и сказал: "Вам суждено быть вместе"?
— Не совсем, — поправила его собеседница. — Он говорил: "Вам суждено было встретиться".
— А ещё: "Так пожелали боги!" — выпалила тётушка. — Не правда ли, госпожа Юлиса?
— Да, госпожа Септиса, — кивнула девушка.
— Ну, тогда вы правильно сделали, что не стали говорить об этом в саду Палатина, — задумчиво пробормотал регистор Трениума. — Сам по себе ваш разговор с государем ничего не значит…
— Как это не значит? — резко прервала его супруга. — Да вы что! Его величество ясно дал понять, что выбрал нашу племянницу в жёны своему сыну!
— Он никому ничего не давал! — негромко, но внушительно рыкнул Итур Септис Даум. — Может, он просто решил выяснить, что же на самом деле произошло в тот день на имперской дороге? И все! Госпожа Юлиса, в отличие от вас, дорогая, это понимает. Вам бы тоже стоит помалкивать о том, что она встречалась с государем! Нечего сплетникам давать лишний повод почесать языки.
Слушая, как дядюшка отчитывает свою благоверную, Ника даже дышать старалась как можно тише и изо всех сил пыталась сохранить на лице бесстрастное выражение, несмотря на то, что в царящей темноте его вряд ли кто мог заметить.
Выговорившись, регистор Трениума тяжело откинулся на подушки и надолго замолчал, а вскоре из мрака донеслось негромкое похрапывание. Услышав его, тётушка, быстро оправившись от полученной выволочки, накинулась на племянницу с расспросами: "Во что был одет государь? Как разговаривал? Как смотрел? На чём сидел?"
По прибытии домой хозяина будить не стали. Рабы с величайшим бережением на руках отнесли то и дело причмокивавшее тело в спальню.
Госпожа Торина Септиса Ульда уже спала, так что уставшая до изумления Ника оказалась избавлена от новых вопросов.
Старая Дедера помогла девушке раздеться, после чего та рухнула на постель и заснула, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.
К сожалению, выспаться ей не дали, хотя и разбудили довольно поздно. Могли бы не беспокоить и подольше, но бабушке очень хотелось услышать о беседе внучки с самим императором, что называется, из первых уст.
Сам регистор Трениума, пользуясь праздничным днём, продрых почти до вечера, а проснувшись и лишь слегка перекусив, тут же отправился в город.
На следующее утро в дом Септисов прибыла изнывавшая от любопытства Анна Олия Сена. Торопливо поздравив родственниц с нолипариями, она тут же стала расспрашивать их о визите в Палатин.
Строго исполняя повеление главы семейства, Пласда Септиса Денса не стала даже заикаться о встрече племянницы с государем. Да этого и не потребовалось. Буквально через несколько минут, даже не дослушав до конца рассказ золовки, гостья буквально ошарашила хозяев, заявив, что по Радлу уже ползут слухи о скорой женитьбе принца Вилита на внучке оклеветанного сенатора Госпула Юлиса Лура. По словам госпожи Олии, данная новость вызвала среди её знакомых далеко неоднозначную реакцию, поскольку кое-кто считает поведение госпожи Юлисы в в Сенате чересчур вызывающим и недостойным радланской аристократки.
Придя в себя, супруга регистора Трениума и его мать принялись в один голос уверять, что ничего не знают о подлинных намерениях государя, но будут счастливы, если он сочтёт госпожу Юлису достойной такой чести.