"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

***
Покидая дом регистора Трениума, второй писец рудника "Щедрый куст" не предполагал, что расставание с госпожой Юлисой окажется настолько тяжёлым. Молодой человек чувствовал, что некая частица его души навсегда останется с этой девушкой. Теперь, сколько бы лет не отмерили Олкаду Ротану Велусу бессмертные боги, скольких бы женщин ему не пришлось встретить на своём пути, каждую из них он неизбежно будет сравнивать с Никой Юлисой Терриной.
Но вместе с этим писец с предельной ясностью понимал, что эта девушка потеряна для него навсегда. И дело не столько в том, что знатные родственники не позволят ей встречаться с каким-то коскидом, скорее всего, она сама не захочет продолжить их знакомство.
Молодой человек машинально потёр лоб, осторожно ощупывая недавно зарубцевавшуюся рану. Более чем красноречивый ответ на все его надежды.
Погружённый в мрачные мысли, он едва не прошёл мимо знакомых ворот в высокой, гладко оштукатуренной стене.
Видимо, за время его отсутствия управитель дома сенатора Юлиса поменял привратника, потому что в ответ на энергичный стук в калитке открылось узкое окошечко, и послышался недовольный хриплый голос:
— Чего надо?
Второй писец рудника "Щедрый куст" знал, его одежда выглядит небогато, и время для визита уже неподходящее, тем не менее, грубость раба разозлила его не на шутку.
— Да как ты смеешь, мерзавец, так разговаривать со свободным гражданином, коскидом славного Касса Юлиса Митрора?!
— Простите, господин, — уже вежливо, даже заискивающе пробормотал невольник, по-прежнему даже не думая открывать. — Но я вас не знаю.
— Олкад Ротан Велус! — заносчиво представился запоздалый гость. — Сын Пруса Ротана Глеба!
Тут же звякнул засов, потом ещё один. Как и все обитатели дома, привратник не мог не знать имени секретаря своего хозяина.
Кряжистый здоровяк с лысой головой, посаженной, казалось, прямо на широченные плечи, прикрытые жилетом из толстой кожи, застыл в более чем почтительном поклоне.
Не удержавшись от соблазна, молодой человек, перед тем как ступить на плотно подогнанные плиты двора, влепил звонкий подзатыльник могучему стражу ворот.
В отличие от регистора Трениума, сенатор Юлис имел в столице не просто большой дом, а целую, пусть и крошечную усадьбу с хозяйственными постройками и садиком.
Из конюшни вышел пожилой невольник в облезлом меховом плаще поверх застиранного, но ещё крепкого, без видимых заплат хитона.
Узнав одного из подручных управителя, Олкад остановился.
— Эй, Шоря!
— Да, господин, — поспешно поклонившись, раб выпрямился, подслеповато щуря узкие, запрятанные среди морщин, глаза.
— Не узнаёшь? — усмехнулся молодой человек, величаво расправляя плечи и выпячивая грудь.
— Да это же молодой господин Ротан! — всплеснул руками собеседник. — Хвала богам, вы вернулись! Вот уж обрадуется ваш почтенный отец!
— Где он? — перебил его коскид.
— Так у себя, господин Ротан, — махнул Шоря в сторону дома. — Всё работает с зари и до зари.
— А господин сенатор?
— Откуда же глупым рабам знать, что изволит делать их хозяин? — заюлил старый невольник.
— Он дома или нет? — прикрикнул Олкад.
— Нет, нет, господин Ротан, — энергично замотал головой собеседник. — Как с утра отбыл, так и не появлялся.
Кротко вздохнув, он развёл руками.
— Дела.
Тут же потеряв к старику всякий интерес, молодой человек торопливо поднялся по мраморной лестнице, миновал ряд колонн, прикрывавших фасад дома с высокой резной дверью, не обращая внимание на ещё одного привратника, склонившегося в глубоком поклоне, быстро пересёк богато обставленную прихожую и оказался в первом внутреннем дворике с большим квадратным бассейном.
Олкад знал, что его дно выстлано голубой галькой, которая удивительно красиво смотрится при свете дня, привлекая внимание каждого, кто впервые оказывался в доме сенатора Касса Юлиса Митрора.
Но коскида сейчас мало интересовали прелести интерьера. Почти бегом добежав до стола с пустым хозяйским креслом, он свернул в неприметный коридорчик, оканчивавшийся крепкой деревянной дверью.
 
Поначалу молодой человек хотел просто ворваться в комнату, служившую архивом сенатора и рабочим местом его секретаря, но в последний момент остановился и вежливо постучал, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Кто там ещё? — сварливо отозвался сильно недовольный голос. — Я же сказал, что занят!
Сына подобное поведение отца нисколько не удивило. Его покровитель всегда входил без стука, а на прочих обитателей маленькой усадьбы Прус Ротан Глеб мог ворчать совершенно безнаказанно.
— Я.
Последний раз они виделись больше года назад, когда второй писец рудника "Щедрый куст" приезжал в Радл по поручению господина Атола.
С тех пор секретарь сенатора Юлиса ещё больше постарел, высох и ссутулился от ежедневного корпения над исписанными папирусами. Вот и сейчас перед ним на столе лежало несколько свитков.
За узкими окнами, выходившими во внутренний дворик, уже царил полумрак, но яркое пламя двухрожкового светильника без труда позволило отцу узнать сына.
— Олкад! Хвала богам, ты здесь!
Кряхтя, он поднялся со своего сиденья с подлокотниками, но без спинки, и вскоре уже обнимал дорого гостя.
— Я рад, что ты добрался благополучно, — шмыгая носом и моргая, Прус отстранился и ещё раз оглядел отпрыска с ног до головы.
— Как раз позавчера принёс в жертву Геладе голубя, и небожительница меня услышала!
Внезапно посмотрев за спину молодого человека, он с тревогой спросил:
— А где госпожа Юлиса? Неужели ты оставил её во дворе?
— Она решила остановиться в доме регистора Трениума, — объяснил Олкад. — Я ничего не мог поделать. Всё же он ей родной дядя. Надо бы доложить покровителю…
— Сегодня он приглашён на ужин к купцу Полу Анкию, и вероятно, вернётся очень поздно, — покачал головой секретарь. — И сильно пьяным. Но завтра утром я ему обязательно всё расскажу.
Отец жестом пригласил сына сесть на стоящую у стены лавку, свитки с которой он бесцеремонно свалил на пол.
— На эту девушку у сенатора большие планы, — многозначительно заявил Прус, усаживаясь рядом.
— О чём вы? — живо заинтересовался молодой человек.
— Он хочет выдать её за Постума Авария Денсима!
— За сына отпущенника?! — охнул второй писец рудника "Щедрый куст".
— Подумаешь! — презрительно отмахнулся собеседник. — Зато он главный смотритель имперских дорог, несметно богат и считается близким другом наследника престола. Очень полезный человек.
— Но разве он не женат? — растерянно спросил сын.
— Пульхия год назад скончалась, — сообщил отец.
— Дочь купца Бетула? — на всякий случай уточнил молодой человек, и дождавшись утвердительного кивка, пробормотал. — Да она даже моложе меня!
— Не дали ей боги долгой жизни, — вздохнул Прус. — Поскользнулась в ванной и разбила голову. Аварий тогда всех рабынь, кто ей прислуживал, по кольям рассадил, за то, что не доглядели. Горевал очень. Устроил раздачу хлеба и призовые игры. Тогда пять медведей затравили и десять львов. Я же тебе писал!
— Да, да, — подтвердил Олкад, потирая лоб и вспоминая, что первая жена Авария тоже прожила недолго и умерла родами, произведя на свет мёртвого мальчика. Безутешный вдовец тогда тоже сильно горевал, плача и стеная пешком проделал весь путь от дома до кладбища за Магурскими воротами на глазах тысяч горожан.
— Что это?! — встрепенулся отец, заметив свежий шрам. — Ты дрался?
— Нет, — в задумчивости покачал головой сын. — Ночью в гостинице выпил лишнего и ударился о дверь.
— Чего же это я сижу! — вновь всплеснул руками секретарь сенатора Юлиса. — Ты же голодный! Подожди, я сейчас.
Прежде чем молодой человек успел возразить, тот с неподобающей для своего почтенного возраста и солидного положения прыткостью выскочил в коридорчик.