"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Только платье немного жалко. Однако, становиться ещё одной строчкой в списке сексуальных побед принца не было вообще никакого желания. Поэтому, оставив колебания, она стала жадно отыскивать глазами какую-нибудь более-менее приличную лужу. Увы, но невольники господина Маврия содержали сад в образцовом порядке. На выложенной камнями дорожке лишь кое-где поблёскивали крошечные пятна влаги.
"Ну, и что делать?" — растерянно думала Ника, заинтересованно кивая словам спутника.
По мере приближения к статуе, всё яснее различался могучий торс, перевитый мраморными буграми мышц, пышная каменная борода с крупными завитками и грубо вырубленная дубина, как нельзя яснее выдававшая изваяние Карегла, величайшего героя раланских легенд — сына Питра и смертной женщины.
В отчаянии девушка уже собралась без затей шлёпнуться на ровном месте, когда на помощь ей пришёл сам принц. Продолжая энергично развешивать лапшу на уши спутнице, он, словно ненароком, но как-то уверенно и очень по-хозяйски положил ей руку на талию.
Без лишних слов и громких возмущений Ника, чуть согнув ноги в коленях, попыталась аккуратно вывернуться из августейших объятий. Пылкий поклонник попробовал её удержать, крепче прижимая к себе. С огорчением понимая, что по-тихому выбраться из загребущих ручонок Вилита не получится, она уже собралась возмутиться подобной бесцеремонностью, но тут почувствовала, что наступила на подол. А дальше всё произошло словно по наитию, как бы само собой. Путешественница резко выпрямилась, раздался треск рвущихся ниток и её крик:
— О боги, моё платье!!!
С силой оттолкнув от себя на миг растерявшегося молодого человека, она в отчаянии всплеснула руками.
— Какой ужас!!!
Недавно пришитая полоса ткани оторвалась, образовав дыру сантиметров в двадцать.
— Как такое могло случиться?! — вскричала девушка, с удивлением и тайной радостью чувствуя, как почти без усилий наполняются слезами глаза, а голос дрожит от с трудом сдерживаемых рыданий. — Что теперь будет?!
— Подумаешь, — раздражённо дёрнул плечом принц. — Оступились, ничего страшного.
— Что-о-о-о!!! — возмутилась спутница, в душе искренне благодаря его за такие слова. — Это же подарок её величества! А я…я…
Рыдая, она закрыла лицо руками и развернулась, собираясь уйти, но Вилит успел схватить её за локоть.
— Мы же собирались погулять…
— Да что вы такое говорите, ваше высочество?!! — вскричала Ника, без особого труда вырывая руку. — Разве вы не видите, во что превратилось моё платье?! Как я теперь посмею посмотреть в глаза вашей матушке?! Она оказала мне великую честь, а что сделала я? Ну вы посмотрите! Нет, я не могу, не могу…
На одном дыхании выпалив полную раскаяния и самобичевания речь, она сбросила с плеч плащ и, сунув его в руки слегка обалдевшего принца, бросилась к дому, одной рукой чуть приподнимая подол, а другой зажимая рот. Только теперь её душил прорывавшийся сквозь слёзы хохот.
К счастью, путешественница хорошо запомнила дорогу до своего временного пристанища и уже через пять минут барабанила кулаками в сбитую из толстых досок дверь.
— Госпожа Юлиса? — на всякий случай поинтересовалась рабыня.
— Я, открывай, — отозвалась хозяйка, чувствуя, как тело колотит крупная дрожь то ли от холода, то ли от взвинченных нервов.
— Что с вами, госпожа? — с тревогой спросила Риата, впуская её внутрь.
— Огня добавь, — проигнорировав вопрос, приказала девушка, кивнув на еле теплившиеся в очаге угли. — И помоги раздеться. Только осторожнее, здесь дырка.
Уже успевшая изучить характер госпожи невольница больше не лезла с расспросами и только скорбно качала головой, рассматривая разорванный шов.
— Зашить надо, — выпив разведённой вином воды, распорядилась Ника.
— Сделаем, госпожа, — кивнув, рабыня заглянула в корзину, где кроме всего прочего хранился мешочек с нитками, иголками и всякой мелочёвкой.
Пока она, подсев к очагу, ремонтировала подарок императрицы, хозяйка шёпотом поведала о неудачном свидании с Вилитом.
— Про детей государя нашего я плохого не слышала, госпожа, — так же тихо проговорила Риата. — Дочка Алтея вообще умница, её замуж за сына правителя Дароса выдали лет шесть назад. Сыновья, конечно, шалили, как все мальчишки. Ганий, самый старший, ещё в двенадцать лет сжёг гостиницу у третьих фиденарских ворот. Там ещё хозяин погиб. Но император щедро заплатил его семье, так что никто в обиде не остался. Но рассказывают, что особо горазд на проделки был Сельвий, средний сын. То выпустит на форум поросят с привязанными к хвостикам колокольчиками, то намажет клеем передние скамейки в театре. А перед свадьбой будто бы сделал подарок своим любимым легионерам. Скупил всех шлюх в трёх самых лучших публичных домах и прямо на ипподроме устроил состязание. Какая из них больше воинов обслужит, ту обещал выкупить и щедро наградить. Но после свадьбы и Сельвий остепенился. Только иногда участвует в гонках колесниц. Хоть и под чужим именем, а всегда выигрывает.
"Шутники, батман", — выругалась про себя путешественница, и не смогла удержаться от вопроса:
— А что про Вилита рассказывают?
— Слышала, что невеста его летом померла, дочь сенатора Перта Пинария, — нерешительно проговорила невольница и пожала плечами. — Больше ничего такого не знаю, госпожа. Он больше с матерью живёт, а у государыни Докэсты не больно забалуешь.
— Просто тебе ничего не известно, — хмыкнула девушка. — Может, Вилит такие вещи у себя в дворце вытворяет, что братьям и не снилось?
— Ваша правда, госпожа, — покладисто согласилась собеседница. — Одни боги всё знают. Только какое дело простому люду, что в тех дворцах делается? У себя путь что хотят, то и творят, лишь бы нас не трогали, как Тарц Эмил Булон из старших пиланских Эмилов. Вот тот, говорят, редко с кем во второй раз в постель ложился. Слышала я, будто бы, когда его паланкин на улице появлялся, все, кто помоложе: и парни и девушки торопились хоть куда-нибудь спрятаться. Не приведи небожители ему приглянуться. Схватят средь бела дня, а отца или мужа, если вмешается, просто зарежут. Детей горожан похищал, купцов, знатных всадников и даже вроде кого-то из аристократов.
— И никто не обращался в суд? — вскинула брови Ника.
— Так свидетелей не находилось, госпожа, — горько усмехнулась Риата. Старшие Эмилы — древний и богатый род. Отец Тарца — главный имперский казначей, старший брат командовал первой сотней всадников Первого Молниеносного легиона, да и другие родичи при власти. Может, государю рано или поздно надоели бы эти мерзости, да бессмертные сами наказали развратника. Его прямо в постели зарезал какой-то мальчишка и сбежал. Хвала богам за то, что те не дали его поймать, хотя отец большую награду предлагал.
Слушательница невольно передёрнула плечами, а рабыня продолжала, щуря глаза от мерцающего света очага.
— Все префекты с доходов провинции толику в свой сундук кладут. Кто больше, кто меньше. Люди давно привыкли и не обижаются. Уж лучше заплатить одному начальнику, чем десятку разбойничьих шаек, что бродили по стране в "эпоху горя и слёз". Но зачем же уважаемых граждан так унижать? Префект Ксаирии любил ради смеха гостей крепкой настойкой буржавника поить, приказывая добавлять его в вино и соусы разные. От этого средства такой понос прошибает, что некоторые до уборной добежать не успевали. Причём никто не знал: над кем он так подшутит. А если кто отказывался принимать приглашения, обвинял в неуплате налогов и других имперских преступлениях…
Риата рассказала ещё несколько историй о жестоком самодурстве власть предержащих и их избалованных отпрысков, потом почти одновременно вспомнили о Сфине Бетуле. Артисты из урбы Гу Менсина, конечно, порядочные негодяи, но то, что этот аристократ и его приятели сотворили с их детьми, выглядит более чем отвратительно.
Уже широко зевая, Ника сделала для себя вывод, что, судя по всему, Вилит Тарквин далеко не самый худший представитель местной "золотой" молодёжи, но и от него следует держаться подальше, во всяком случае, пока.