Я требую… свадьбу!

Она с недоумением уставилась на него.
– Что значит забыл?
– У него болезнь Альцгеймера, Флора. Ты знаешь, что это такое?
Ее глаза расширились от ужаса и понимания.
– Он никогда не был хорошим и добрым, он жесток и не способен к сочувствию, но он мой дед, и когда‑то давно, когда я оказался в плохом месте, он спас меня оттуда.
– Твой отец?..
Он молча кивнул.
– А теперь он напуган. Он знает, что рассудок покидает его и что он ничего не может с этим поделать. Он забывает, он вспоминает, он пытается это скрыть, но паранойя, теории заговора – это уже следующая стадия. Он не хочет, чтобы люди знали. Ему отвратительна сама мысль стать объектом жалости, и я согласился хранить его секрет. Теперь я, конечно, понимаю, что должен был предупредить тебя. Что же касается угроз лишить меня наследства, то, находясь в здравом состоянии, он это предусмотрел, передав мне все полномочия. – Он бросил взгляд в сторону двери. – Наследство Джейми в безопасности.
– Мне очень жаль, что с ним такое случилось. Я была сбита с толку, но теперь я вижу, в чем дело. Могу ли я что‑то сделать, чтобы как‑то помочь ему?
– Вряд ли. Беда в том, что к тому времени, когда ты увидишь его в следующий раз, он уже не будет помнить, что он сказал.
Она подошла к одному из ящиков и закрыла его.
Он нахмурился, увидев этот символический жест.
– И все же я не думаю, что нам стоит рисковать, Айво.
– Ты никуда не поедешь!
Она подошла к нему и коснулась его руки.
– Я бы осталась, я бы действительно осталась. Мне хорошо с тобой. Но дело в том, что мне нужно больше, чем эта полулюбовь. Я люблю тебя, а ты… Не думай, что я виню тебя в этом, – поспешно добавила она. – Я понимаю, и, честно говоря, это к лучшему, учитывая мое… – Она невольно коснулась рукой живота. – Тебе так много всего нужно передать, не только свое огромное состояние, но и любовь – у тебя должны быть дети… я не собираюсь лишать тебя этого.
– Ты закончила?
Она кивнула.
– Хорошо, потому что мне тоже есть что сказать. Во‑первых, я давно знал, что у тебя не может быть детей. Это то, о чем, среди прочего, мне сказал сам Сальваторе, а потом забыл. А сейчас снова вспомнил. Что же касается наследника, то он у меня уже есть. – Он взял ее маленькие, холодные руки в свои и посмотрел на ребенка, играющего на коврике.
– Мне нужен сын, а Джейми нужен отец. После того как мы поженимся, я собираюсь усыновить его.
– Я люблю Джейми, – выдохнула она, – но если я выйду за тебя, то не из‑за него.
– Я и не прошу тебя об этом. Я прошу тебя выйти за меня из‑за меня. – Он прижал ее руки к своей груди, чтобы она могла ощутить под своими пальцами эхо его жизненной силы.
Она посмотрела ему в глаза и на мгновение забыла, как дышать.
Неужели это происходило на самом деле?
– Я всю жизнь считал любовь слабостью, от которой нужно защищаться. Я говорил себе, что я сильный, а другие – дураки. – Его рот скривился в гримасе презрения. – Я был дураком, не сильным, но слабым и испуганным. Встреча с тобой изменила мою жизнь. Это освободило меня. Я не предлагаю тебе полужизнь или полулюбовь, cara, я предлагаю тебе все мое сердце.
На глазах Флоры выступили слезы.
– Я люблю тебя, Айво.
Он улыбнулся своей медленной улыбкой.
– Значит, завтра ты выйдешь за меня замуж.
До сих пор они все делали быстро, и он не видел причин останавливаться.
– Думаю, на твою тещу это произведет не самое лучшее впечатление.
– Компромисс… через неделю?
– Через месяц.
Подмигнув, он кивнул.
– Договорились.
– Может, пожмем друг другу руки?
Усмехнувшись, он взял ее руку и притянул к себе.
– Лучше поцелуй меня.
 
    
Эпилог
Флора дремала, когда открылась дверь.
– Привет. – Она улыбнулась, увидев, что в комнату вошел Джейми. Темные волосы зачесаны назад, ботинки начищены до блеска, в одной пухлой ручке букет цветов, другая утонула в руке мужчины, вошедшего следом за ним.
– Ты пришел познакомиться со своей маленькой сестренкой?
Джейми покачал головой, хотя его взгляд все время возвращался к стоящей у окна кроватке.
– Нет, я пришел к тебе, мама, потому что ты мой самый любимый человек.
Смеющиеся глаза Флоры обратились к мужу.
– Спасибо, дорогой, ты тоже мой самый любимый человек.
– Я знаю, – довольно ответил мальчик. Он подошел ближе. – Но ей мы ничего не скажем, – прошептал он. – Это было бы нехорошо. Я всегда буду добр к своей младшей сестре… Она красивая?
– Конечно. А теперь расскажи мне о своем дне, а потом, если хочешь, можешь подержать сестру.
– У меня был хороший день, я помогал няне Эмили собирать игрушки, потому что она очень старая – может быть, ей даже тридцать. – Ища поддержки, он посмотрел на Айво и получил в ответ утвердительный кивок. – Я так и думал. А бабушка Грейс рассказала мне историю о том, как моя мамочка Сэми однажды упала в море прямо в одежде… в холодное море… а еще, когда она родилась, у нее были золотые кудри. А у Саманты есть кудри? – Он осторожно придвинулся к детской кроватке.
– Да, есть. – Чувствуя комок в горле, Флора посмотрела на Айво, и он улыбнулся ей одними глазами. – Но боюсь, они, скорее, похожи на мои.
Айво приподнял Джейми, чтобы мальчик мог получше рассмотреть спящего ребенка.
– Ну и что ты думаешь?
– Она классная… но немного маленькая.
Айво посмотрел поверх головы сына на спящую дочь, которую Флора сначала приняла за воспалившийся аппендикс или даже за что‑то еще похуже.
Когда она записалась к врачу, он пошел вместе с ней.
Первый ключ к разгадке они получили, когда доктор спросил, пытались ли они завести ребенка.
Флора сказала, что не может иметь детей, и тогда он бросил свою бомбу. Но чтобы ее убедить, что внутри ее есть крошечная жизнь, потребовалось сканирование.
Они покинули офис врача в полном шоке.
Айво хотелось бы думать, что его дед понял, когда они сообщили ему, что скоро у него появится еще один правнук, но наверняка это было трудно сказать, поскольку к тому времени Сальваторе уже требовался круглосуточный уход.
Неделю спустя он скончался во сне.
Но о нем осталась память: недавно они завершили передачу замка со всем, что в нем было, в фонд города, который планировал создать в нем музей и открыть для публичного посещения.