Царь! Просто Царь!

В его руке появился предмет, развернувшийся в мешочек.
–Если станет плохо, затошнит, то открываете и используете по назначению. Потом мы его выкинем за борт.
Олег занял место в первом ряду около круглого окошка. Сзади села вдова Рюрика с Игорем. Воинов он не увидел. Видимо, их отправили в другое чудовище.
Входную дверь закрыл человек, который ему докладывал. Он прошел по проходу вперед и закрыл за собой еще одну дверь.
Несколько минут стояла тишина и ничего не происходило. Спутники Олега осваивались на своих местах. Внезапно громко зазвучал голос:
–Граждане пассажиры! Леди энд джентльмены! Товарищи! Экипаж вертолета МИ-8 под командованием пилота первого класса Иванова приветствует вас на борту рейса Киев – Вязьма. Полет продолжится предположительно два часа сорок минут. Сейчас за бортом температура минус девять градусов, время тринадцать часов двадцать пять минут. Мы взлетаем! Пристегните ремни!
Голос затих. Из-за закрытой двери приглушенно прозвучало «Запуск!» испустя несколько ударов сердца что-то тихонько засвистело. А немного погодя Олег увидел, как вздрогнули и начали медленное вращение длинные доски, висящие над этим, совсем, как оказывается, не чудовищем. Скорость вращения нарастала одновременно с шумом. Вот уже ветер снес весь снег до земли, еще немного времени, и то, что названо было «вертолетом», приподняло туловище и наклонило его вперед. А потом его затрясло, и внезапно Олег увидел землю уже далеко внизу. Киев проплывал под ним. Он узнавал улицы, видел разбегающихся и прячущихся людей, рассмотрел детинец сверху, а потом вертолет накренился и под ним промелькнул внизу занесенный снегом Днепр, с вытащенными на берег лодьями. А далее замелькали голые деревья лесов с вкраплениями темно-зеленых пятен елей и сосен.
Это было настолько необычно, что просто завораживало. Потом в окошке появился второй «вертолет». Олег видел людей, сидящих впереди. Увидел и, кажется, узнал воя из своей охраны, так же смотревшего на него в окошко. А потом картинка как будто замерла. Внизу раскинулись бескрайние леса. Иногда мелькали прогалины рек и речушек. Совсем редко попадались занесенные снегом деревни со столбами дымов от очагов. А потом однообразие резко кончилось. Внизу промелькнули огромные высокие трубы столь же огромных кузниц, вмерзшие в лед большого озера суда, подобные тому, на котором летом был Олег. Их было много. Появились дороги, по которым как жуки ползли странные повозки, ехали всадники и уже обычные сани и возки. Люди задирали головы вверх, кто-то махал руками, но боязни у них не было. А потом они пролетели над городом. Он был небольшой. Наверняка меньше Смоленска и уж точно Киева. Но был обнесен мощной серой, наверняка каменной, стеной и такими же башнями. И на высоком берегу стоял кремль, высокий замок с такими же неприступными стенами. Все как ему рассказывали подсылы и купцы еще в Новгороде.
 
Глава 11
Леона разбудил грохот била. Светало. Леон заснул буквально пару часов назад, до этого спать не давал родившийся в прошлом году и заболевший на днях сын. Зима здесь была серьезным испытанием для всех, а уж для ромеев особенно. Сам Леон уже на собственной шкуре усвоил поговорку его первого командира в княжеском войске: «Не тот сибиряк, кто холода не боится, а тот, кто тепло одевается». Он не знал, кто такой «сибиряк», но что такое холод, он уже узнал. Поэтому и не пожадничал на закупку теплой зимней одежды для всей семьи еще тем летом, как остался в Муроме. И все же семья переносила холод тяжело. Если бы его близкие не попали сюда из рабства, наверняка бы это место службы было бы поставлено женой Леона ему в вину. Но все понимали, что лучше терпеть холод в теплой одежде, чем рабский ошейник в теплых краях.
Этим летом из семьи ушла старшая дочь. Бывший десятник Леона Александр сосватал ее и забрал в Вязьму. Там у них был дом, заслуженный зятем лично у князя. Дом стоял сразу за восточной городской стеной. Город активно строился в эту сторону. По словам жены, весной Леон должен был стать дедом.
В темноте, чертыхаясь, Леон быстро накинул на себя попавшуюся под руку одежку, накинул шубу, схватил шапку и, обувшись на босу ногу в валенки, выбежал из терема. Мечты жить не в тереме, построенном предыдущими хозяевами, а в нормальном доме, пока оставались мечтами. Все силы строителей были сосредоточены на крепостной стене и башнях. И прогресс был заметен. За полтора года, что Леон был воеводой в Муроме, они успели заменить все шесть деревянных башен на бетонные. С весны планировалось начать разбирать деревянную стену у городских ворот и приступить к отливке новой. Все эти полтора года в делах и заботах пролетели незаметно. Кроме видимых всеми башен, воевода мог занести себе в плюс подготовку городского ополчения. Хотя то, что он отрывал мужиков от работы, не нравилось никому, включая этих самых мужиков, препоны в боевой подготовке ставить никто не пытался. Все знали, что Грек, как звали его за глаза горожане, мужчина серьезный. И сам по себе и еще больше потому, что за ним стоял княжеский гарнизон. Поэтому роптать роптали, но исполняли все его приказы. И с высоты его военного опыта он оценивал подготовку ополчения как достаточно высокую. Их даже можно было ставить в строй в поле. Нурманов или варягов они бы не потянули, скорей всего, все же те были высокопрофессиональными воинами, но и смазкой для северных мечей не были бы. С остальными же, учитывая очень хороший доспех, состоящий из открытого шлема, наручей, поножей, бриганты и алебарды в качестве оружия, ополченцы могли тягаться.
Выбежав из детинца, Леон направился к башне городских ворот. Его обгоняли уже снаряженные воины и ополченцы, занимая свои места по боевому расписанию. А навстречу валила толпа полуодетых, с узлами и детьми на руках, жителей посада. Значит, городские ворота еще открыты. Зайдя в воротную башню, Леон направился на верхнюю площадку. Отметил про себя, что у дверей башни его встретил рослый ополченец уже в доспехе и с алебардой в руках. Служба исполняется!
Поднявшись на верхнюю площадку, увидел там начальника караула, командира гарнизона, обоих полусотников латников и лучников. Следом за Леоном поднялся глава города. Все смотрели в сторону реки, и Леон, подойдя к бойнице, вскинул к глазам бинокль. От реки, разворачиваясь во всю ширь поля, валила черная масса конницы. В утреннем сумраке Леон не мог разобрать, кто это.
–Кто?– спросил он у присутствующих, не опуская бинокль.
–Булгары,– пояснил глава, также рассматривая степняков в бинокль. И добавил:– Многовато их. Ни разу столько не было.
–Ну так! Победнее жили – поменьше и приходило,– отозвался сотник ополченцев.
–Первый раз зимой пришли,– отметил глава.
–Сообразили, что летом князь быстро подмогу может прислать. Вот и пришли зимой.
–Полагаю, не меньше пятнадцати сотен,– поделился мнением сотник.
–Пожалуй,– согласился Леон.– Посад жалко. Люди только отстроились.
–Жизнь важнее,– отозвался глава.– Будут живы – заработают денег. С деньгами теперь в городе хорошо. И строить нам еще много.
Леон, вспомнив, что кроме городских стен хотел и детинец перестроить, кивнул в знак согласия.