Измена. Тайный наследник

— Они не будут истинными драконами, — шепчу я, — их дети навсегда останутся полукровками, бастардами, если не по фамилии, то по сути. Твоя линия ослабнет и в будущем все приведет к упадку.
— А что ты мне предлагаешь? — вдруг взрывается он яростью, — ты не оставила мне выбора, Анна, ты завела меня в этот тупик, из которого я нашел единственный возможный выход. И это твой выбор, сделать их частью семьи, или утонуть в собственных капризах и эгоистичных требованиях, которые невозможно выполнить. Лучше слабые отпрыски, чем отсутствие их. И ты примешь и девушек и их будущих детей и будешь воспитывать этих детей, как своих собственных и любить их матерей, как своих сестер. Детство кончилось, Анна, пора принимать взрослые взвешенные решения.
— А как же любовь? — спрашиваю я, чуть не плача.
Он поворачивается ко мне, держа руки за спиной. Я едва могу видеть его лицо, из за яркого солнца, мешающего смотреть.
— Моя любовь к тебе ярче, чем свет этого солнца, — говорит он, и к своему удивлению, я не слышу в его словах и намека на насмешку. Я потрясенно обнаруживаю, что в его словах звучит горечь.
Мне хочется встать и утешить его, извиниться перед ним, сказать, что я была неправа, загладить свою вину хоть как-то. Пообещать, что я найду общий язык с этими …
Но потом мне в голову приходит другая мысль. Мысль которая кажется мне на первый взгляд парадоксальной. Мысль, которая переворачивает все, что он только что сказал, с ног на голову.
 
    
Глава6
— А что, если ты делаешь это не для того, чтобы защитить меня, Каэн? — спрашиваю я и встаю рядом с мужем, заглядывая в его драконьи глаза, которые так сильно люблю по прежнему.
Он вопросительно изгибает бровь и я вижу, как он напрягается всем телом, словно хищник, готовый наброситься на жертву.
— Что, если ты делаешь это, потому что боишься, что дело вовсе не во мне, и не в том, что я неугодна богам? Что если все дело в том, что богам неугоден ты, мой князь?
Я вижу, что попала точно в цель. ОДнако в ответ на мои слова князь хмурится и презрительно бросает:
— Дракон не может быть неугоден богам, он по своей сути, всегда является проводником их воли. Я тысячу раз давал тебе возможность убедиться в этом. Разве не так? Эти слова почти богохульство. Тебе стоило бы обдумать их, прежде чем произносить вслух.
Слова его звучат уверенно, именно так как и должны звучать слова могущественного дракона. Но по малейшим изменениям в его мимике и в том, как он держит руки, я понимаю, что мысль эта приходила ему в голову не раз. Как он мог поделиться этой мыслью со мной? Ведь если бы он сделал это, он бы упал в моих глазах. Как же, великий князь-дракон, и испытывает сомнения в том, что угоден богам. Нет, делиться подобными страхами мой князь точно не стал бы. И не только со мной, но и с Виктором, нашим жрецом и представителем святого культа дракона в нашем замке.
— А ты уверен, что все делаешь правильно, муж мой? — спрашиваю я его, продолжая смотреть в его глаза, — что если ты ошибаешься? Что, если привести в дом этих девушек было ошибкой, которая может разрушить все, что мы с тобой строили эти годы? Представь на мгновение, что чувствую я. Разве в сердце твое не закрадываются сомнения, когда ты ранишь самую близкую тебе душу — свою истинную?
Я чувствую, что если сейчас он ответит на мой вопрос честно, если он покажет, что его самого терзают сомнения. Если сможет переступить через свою гордость и прислушаться к своему сердцу, довериться той любви что была между нами все эти годы. Если он сможет сказать правду мне в глаза, я открою ему правду о сыне, который теперь живет у меня под сердцем.
Я чувствую, что еще есть шанс, что я смогу простить его, есть шанс, что я смогу представить, что то, что он сделал — это отчаянный шаг запутавшегося в себе человека, а не хитрая уловка, для того, чтобы устроить гареем в моем доме и заставить меня смириться с этим.
Я твердо уверена, что боги не благословили бы то, что сделал Каэн. И свидетельством их благосклонности служит наследник князя Сандерса, сердце которого я чувствую в себе.
Князь колеблется. В это мгновение мне кажется, что он осознает важность своего ответа. Я жду, что он скажет с замиранием сердца.
Как только он начинает говорить. я по его тону чувствую, что все безвозвратно потеряно. Он не переступит через себя.
— Я никогда и ни в чем не сомневаюсь, Анна. И если я принял решение — значит оно было взвешенным, обдуманным и угодным богам. В противном случае я бы просто отказался от этой идеи, — отрезает он и отходит от окна. Оставив меня наедине с солнцм, которое теперь немилосердно бьет мне в лицо, словно бы наказывая меня за мою глупую надежду.
— И ты думаешь, что я просто приму это как есть? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
— А какой у тебя есть выбор, дорогая моя? — спрашивает он, — ты моя жена и моя истинная — эту связь не разорвать. Ты либо смиряешься с тем, что я делаю, либо проводишь свою жизнь в глухом одиночестве, где-нибудь в поместье своих родителей. Не думаю, что ты выберешь для себя такой путь. Какой бы набожной ты ни была, тебе нравится бывать в свете и нравится красоваться и блистать в обществе.
— Ты так уверен?
Он подходит ко мне и берет мое лицо в свои ладони.
— Ты принадлежишь мне, Анна, — тихо говорит он и я чувствую его дыхание на своих губах, а его руки, прикасающиеся к нежной коже на моем лице, будоражат меня, — так решили боги. Но даже если бы они решили иначе и не соблаговолили сделать тебя моей истинной, я бы не пожалел прожить тысячу одиноких и безрадостных жизней, чтобы только иметь шанс стать твоим истинным.
Он целует меня в губы и я чувствую, как обжигающий огонь любви проносится по всему моему телу, так же, как это происходит всегда, когда мой истинный целует меня.
Он отрывается от моих губ и говорит:
— Я люблю тебя, Анна, больше своей жизни, но я вынужден сделать тебе больно, чтобы спасти нас.
— Ты спасаешь только себя, — хочу ответить я, но понимаю, что мои слова ничего не изменят. Во взгляде князя я вижу только твердую уверенность в том, что он делает. И ответить ему я могу только молчанием. Если бы он только знал, что скрывается за ним.
— Нам пора ехать, — говорит он, и берет меня за руку.
Я покорно иду рядом с ним, но чувствую, как душа моя рвется прочь.
Тебе придется пожалеть, Каэн, но будет поздно что либо изменить.
 
    
Глава7
Карета едет мягко, так что я едва ощущаю вибрацию колес, стучащих по мостовой. Каэн держит меня за руку, и смотрит в окно со своей стороны. Мимо проплывают иссушенные от недостатка дождей яблоневые деревья. Они словно бы рифмуют все произошедшее сегодня, напоминая об изменчивости судьбы и о разбитых надеждах.
О чем он думает сейчас? Неужели ему ничуть не жаль меня?