Измена. Отбор для предателя

—Кричать и разговаривать нельзя,— говорит мне одна из сестер.
—И что вы сделаете? Вы и так ведете нас на смерть.
—Разве мы мертвы?— странно спрашивает меня сестра, чьего имени я не знаю.
Они ведут нас вверх по лестнице, на ту самую площадку, на которой мы уже были недавно. и выстраивают в том же порядке.
Все сестры выходят на площадку вслед за нами и встают вокруг, заключая нас в кольцо. Огоньки их свечей трепещут на ветру но не гаснут.
Темный силуэт сгорбленный настоятельницы Крессиды уже поджидает нас на площадке, словно провал в потусторонний мир. Она выглядит в своей угольно черной рясе так, будто сама смерть вырезала кусок из реальности, чтобы явиться в мир, чтобы украсть последние остатки света у дня.
Блэйк стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он кажется единственным ярким пятном на фоне серого неба, серого камня и темно зеленого моря на закате без солнца.
Я встречаюсь с ним глазами и он едва заметно кивает… Или, быть может, это кажется мне?
Я вздрагиваю, едва мне стоит услышать шипящий голос настоятельницы.
—Снимите тряпки.— шипит она.
—Но нам же холодно!— возмущенно восклицает кто-то из девушек.
Несколько глухих ударов и она замолкает. С нее снимают робу и оставляют голой и дрожащей. Остальные снимают одежду без разговоров. Клем делает это гордо. Я вижу, как по щеке ее струится кровь от удара. Она смотрит строго вперед, не обращая внимания ни на что, кроме фигуры настоятельницы..
Я снимаю свои изрезанные тряпки и бросаю себе под ноги.
Холод уже кажется мне чем-то постоянным. Чем-то, что будет сопровождать меня теперь всегда. Я чувствую его острые иглы, впивающиеся в мое тело одновременно со всех сторон и повторяю одну и ту же фразу у себя в голове.
«Я должна выжить. Я должна выжить, Я должна выжить.»
—Сами то вы все в одежде,— вдруг говорит она.
—Не думаю, деточка, что ты хочешь увидеть мое дряхлое тело обнаженным.
—Я хочу увидеть, как ты летишь с горы и разбиваешься о камни,— говорит дрожащая Клементина, как и все вы тут. Чтобы вас всех забрало в пекло.
—Твоя душа горит,— перебивает ее КРессида.— Я надеюсь этот огонь поможет тебе.
—Пошла ты, старая мразь!— сдавленно говорит Клементина, обнимая себя за плечи, пытаясь хоть так согреться.
Подведите ее сюда,— рявкает настоятельница и сестры тут же подводят Клем к ней.
—Ты хочешь вечно дрожать от холода и страха, или хочешь стать той, кто выше этого всего? Тебе повезло, что ты оказалась здесь. В месте, где ты можешь вознестись, обретя истинную кротость.
—Если хотите убить меня, делайте это без разговоров,— перебивает Клем настоятельницу.— Меня тошнит от всего, что тут происходит. От вас, от вашей книги и от всех ваших дел.
К моему удивлению, настоятлеьница даже не пытается ударить ее. Вместо этого она берет с маленького столика рядом с собой что-то и подает Клементине.
—Съешь это,— говорит она.
—Что это такое?
—Это твое спасение, грешница,— шипит Крессида.
—Мне просто надо съесть эту штуку? И все?— Клементина берет в руки что-то вроде раковины и раскрывает ее.
Внутри лежит моллюск наподобие устрицы, переливающийся тусклым голубым светом.
—Глотай,— шипит Крессида.
    
24
Все внимательно смотрят на Клем. Она окидывает взглядом собравшихся и останавливает его на мне, держа в руке раковину, которую дала ей Крессида. Я вижу, что ей очень страшно, но она не показывает этого, по крайней мере старается.
—Им меня не убить, сестренка, я выдержу все…— говорит она обращаясь ко мне и глотает моллюска, зажмурив глаза.
Сестры, стоящие вокрруг нас, начинают что-то монотонно бормотать. Их голоса едва пробиваются через потоки ветра обдувающего наши дрожащие тела и шум моря внизу, так что я не могу разобрать слов.
—Открой рот,— шипит Крессида, равнодушно глядя на КЛем.
Та открывает рот и настоятельница удовлетворенно кивает.
—Хорошо. Что ты чувствуешь?
—Ничего не чувствую… Разве что… Как будто стало теплее.
Крессида оценивающе смотрит на нее и в конце концов кивает.
—Не только море должно принять тебя, но и ты должна принять море. Только так ты сможешь очиститься от скверны, что живет внутри тебя.
—Эти дары — истинное благословение. Сегодня день вашей смерти, или день вашей новой жизни.
Она торжественно поднимает костлявые руки и потрясает ими над головой.
—Подойдите и примите их с благодарностью и верой.
Порывы ветра развевают ее седые волосы, словно сам ветер желает остановить ее, но знает, что ничего у него не выйдет.
Блэйк все так же стоит в стороне с непроницаемым выражением лица. Я осторожно трогаю то место, где он порезал мою кожу, то что он там оставил, по прежнему на месте. Я смотрю на него и в сумерках мне кажется, что он слегка улыбается мне.
Что же это такое?
Я сглатываю, чувствуя, что сердце мое бьется где-то в горле.
Он сказал, что я умру сегодня и что он пытается помочь мне… Но он совсем не похож на человека, которому можно верить. Я отворачиваюсь и наблюдаю за тем, как все девушки, одна за другой, съедают моллюсков и встают рядом с Клементиной.
Матильда, та самая девка без передних зубов, что издевалась надо мной пока мы ехали сюда, теперь не улыбается. Она угрюмо берет раковину дрожащими руками и вынимает пальцами содержимое.
—Осторожнее, ты можешь убить его, и тогда тебе конец,— шипит Крессида.— Быстрей глотай.
Матильда поспешно запихивает светящийся сгусток в рот и глотает.
Она улыбается и стирает ладонью выступивший на лбу пот, который прошиб ее несмотря на холод.
—Это даже вкусно,— говорит она.— Я однажды….
И вдруг она умолкает на полуслове. Ее лицо начинает стремительно бледнеть и покрываться синими пятнами.
Она падает на колени, держась за горло и пытается вскрикнуть, но это у нее не получается, из ее рта вырывается только шипение.
Она падает на землю и раздирает ногтями свое горло, раскрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег.
—Что с ней?— вскрикиваю я и пытаюсь дернуться вперед, чтобы хоть как-то помочь.
—Она не приняла море,— спокойно говорит Крессида, глядя на то, как Матильда корчится в предсмертных судорогах.
—Ей надо помочь, она задыхается!
—Успокойся,— резко обрывает меня мать Плантина, которая возникает рядом.— Или хочешь последовать за ней? Я могу это устроить.