Вопросы судьбе не задают (СИ)
Получив сообщение от своего берлинского агента, завербованного нашей разведкой ещё в 1936 году, Меркулов задумался. Странно, все прошлые сообщения этого агента по ценности сообщений никогда не касались лиц высшего уровня, а тут сразу выход на Гитлера и Мюллера. И эти слова «из стены», это явно не опечатка, тут что-то другое. А если это касается … да, нет. и всё же на всякий случай … . Сначала всё равно нужно поставить в известность Берию.
В последние дни Меркулов перепоручив все дела с попаданцами Судоплатову, занялся своим отделом, и как там у них идут дела, не знал. А вдруг, там произошло что-то новое? Надо срочно доложить Берии. Но сначала Судоплатов. Он начал набирать номер … .
Вот тебе и фунт изюму, исчез портал. Докладная об этом происшествии была отправлена ему вчера утром, да вот она. А он не прочел, листок был в самом низу в папке поступивших не самых важных бумаг. И как она туда попала сейчас, уже было не важно.
Аккуратно положив докладную и текст шифровки в папку, он встал, почему-то звонить Берии и Сталину сидя на стуле у него никак не получалось, и подняв трубку, позвонил секретарю Берии.
- Здравствуйте, это Меркулов. У меня есть срочная информация. Перезвоните мне пожалуйста, когда меня сможет принять товарищ Берия. Да. Я на месте. Жду.
Он положил трубку, он снова продолжил размышлять. Женщина из стены. Ирина? Или кто другой? Нет, сначала к Берии, потом уже запрос агенту в Берлин. Что-то там происходит. «Отмена посевных работ», неужели она так повлияет на Гитлера, что тот откажется от нападения? Хорошо это или плохо? Вот это вопрос вопросов!
Зазвонил телефон. Это был сам Берия.
- Товарищ Меркулов, что там у вас такого случилось такого срочного?
- Есть известия о приходящих из стен Рейхстага.
- Стоп. Я вас понял, и жду вас немедленно.
Через два часа Берия вошёл в кабинет вождя и положил ему на стол листок с шифровкой.
- И ты думаешь это не провокация?
- Нет Коба. Для провокации слишком глупо, прямолинейно и неправильно. При чем, всё! Мы тут с Меркуловым посовещались и пришли к выводу. Раз портал сам по себе исчез из Измайловского парка, то почему волею высших сил он не мог попасть в ту же Германию? Мне кажется, что вполне мог. И выход из него Ирины при возвращении прямо в приёмную Гитлера тоже вполне возможен. Закон подлости. Другое дело, возникают сомнения, почему этого нашего немецкого агента взяли вдруг и допустили до тайны высшего приоритета?
- Вот-вот, Лаврентий, почему?
- Лично мне кажется, что тут уже подсуетился его величество случай. Ну, вот представь. Вот прямо сейчас, вот из этой стены выходит девушка и говорит с нами по-немецки. Естественно, нам любопытно, мы удивлены и хотим лично допросить её и узнать, как она это сделала. Но, я не знаю её языка, вы тоже. Нам нужен переводчик, и я отдаю приказ срочно найти в Кремле человека со знанием немецкого языка. И его находят! Где! А где-то там, в отдельных службах Кремля, которые никогда сюда не вхожи. Находят и ведут его сюда. А он, черт возьми, вдруг оказывается завербованным немецким шпионом! Случайность? Да, но вполне очевидная. Мы же, желая сократить число людей знающих тайну, на этом этапе, на пока приставляем его к гостье. Где-то так могло произойти и там в Берлине.
- Хотелось бы надеяться. Но, принять меры для выяснения, Ирина ли это, и что именно она там открывает Гитлеру. Пусть ваш немец хоть из кожи вылезет, но тексты разговоров должны быть у меня на столе. Это тебе ясно?
- Будут Коба, будут! Прямо сейчас отдам приказ. Все Берлинские связи напрягу.
- Правильно. Иди, нельзя терять ни одной минуты. Там, эта девочка сейчас вершит историю. И потому, мы должны быть готовы к любым последствиям.
Глава 55.
Ирина открыла глаза, и увидела как в шёлку между портьерами пробился узкий лучик солнышка, в его свете по стене запрыгали тени листьев. Хорошо! Она посмотрела на часы, было без пяти восемь.
Итак. По её расчету, Гитлер не поспав эти два дня должен был найти что-то, что могло сподвигнуть его или на отмену нападения на СССР или убедить себя продолжить гнуть свою линию понадеявшись на немецкий авось. А для этого ему нужно поймать меня на вранье. Если я вру ему в малом, то почему не могу соврать и во всём остальном? Что ему мои слова, они просто ветер носящий листья? Где пример того, чем я их могу хоть как-то подтвердить? И вот тут у меня есть единственный шанс.
Я должна убедить Гитлера отправить за этим подтверждением своего доверенного человечка в СССР. Отправить прямо в Кремль, лично к товарищу Сталину. Если тот докажет ему правдивость моих слов, то войны скорее всего не будет. По крайней мере, сейчас, а будущее, тогда точно изменится и может стать каким угодно.
Царапает сердце один малый нюанс, а вдруг эта война нужна самому Сталину и он откажется признать меня?
А что, ценой миллионов чужих жизней поделить Европу и создать новую коалицию против капитала? И хрен с ней, этой дурой лягушкой путешественницей, в этой реальности царь он, а остальное … да катись оно в тартарары … и слова о создании страны с коммунистическим строем подавно. Внешне-то всё будет по-старому!
Блин, и во мне задрожала самая последняя жилка. Как же хочется жить и просто быть рядом с родными людьми, забыть про всякие политические амбиции и высокие фразы стоящих у руля, о долге и родине. Вот она эта лакмусовая бумажка истории, одна на всех, но цена ей не копейка.
Значит, встаём, завтракаем и ждём. У Гитлера нет других вариантов, и сегодня он захочет гарантий!
{ЕНОТУ. ПРИКАЗЫВАЮ ПРЕДПРИНЯТЬ ЛЮБЫЕ ВОЗМОЖНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ДЛЯ ЗАДОКУМЕНТИРОВАНИЯ РАЗГОВОРА С АСТРОЙ. ТЕХНИКА ДЛЯ ЭТОГО В П\Я 4. КАСТОР.}
Ровно в двенадцать часов дня к ней снова постучался Ганс и объявил, что машина уже ждёт, они снова поедут гулять в парк. Я быстро собралась и «Мерседес», делая хитрые круги по городу, направилась к месту встречи.
И снова беседка плавающая посреди маленького пруда, и наша четверка, сидящая за знакомым шахматным столом.