Настоящая попаданка (СИ)

— О да! Могу себе представить! Наверное, проще слона научить летать.
Кажется, слон — это такое большое животное с длинной шеей. У нас такие не водятся. И — да, его трудно заставить летать.
— Ты понимаешь, что она говорит? — почему-то шёпотом вдруг спросил у меня Евгений.
— А? Да, понимаю. И не шепчи, она тебя всё равно не услышит, как и ты её. Это связь для нас двоих. Хотя видеть вы друг друга почему-то можете… — задумчиво закончила я.
— А кто она? — всё еще недоверчиво спросил мужчина, косясь в зеркало одним глазом, а вторым пытаясь отслеживать моё выражение лица. Вид у него при этом был забавный.
— Она — это я… — начала я, но Женя меня перебил:
— Слава Богу, я уж решил, что спятил!
— Она — это я, какой я была до перемещения сюда, в этот мир! — закончила я всё-таки фразу. Женя взвыл.
— Но как? Это проектор? — он заглянул за зеркало, — Как это возможно? Я не понимаю!
— Женя! — рявкнула я, теряя терпение, — Это Влада, настоящая Владислава Соколова. Я в её теле, а она — в моём! Я же тебе говорила. Нет никаких секретов, никакого розыгрыша. Ты настолько непрошибаем, что уже собственным глазам не веришь? Как тебя вообще тогда убедить?!
На последних словах я вдруг осознала, что рухнула моя последняя надежда убедить Евгения в моей вменяемости. Он никогда не поверит. Ни за что. Всё бессмысленно. Я опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Сейчас мне было всё безразлично. Пусть Влада с Гиртаном возвращают меня назад. Здесь мне нечего делать, я никогда тут не стану своей, никогда не найду того, кто мне поверит и поймёт меня. Вернусь, и буду как прежде тянуть свою лямку. Всё, кончилась сказка, Слава. Пора просыпаться.
— Слава… — я почувствовала прикосновение мужской руки к своему плечу.
— Пожалуйста, просто уйди, — прошептала я, не отнимая ладоней от лица.
— Ты говорила, что тебе сорок три, — произнёс обвинительным тоном Евгений, и я почувствовала, что он опустился передо мной на корточки. А потом аккуратно обхватил ладонями моё лицо, убирая мои руки, и заставляя таким образом взглянуть на него.
— И что? — равнодушно спросила я.
— А то, что там, — он кивнул на зеркало, — молодая женщина лет двадцати пяти, максимум.
Надежда, которую я уже было похоронила, вновь шевельнулась в моей душе. Он мне верит? Или издевается напоследок?
— Я говорила: у нас продолжительность жизни выше, люди позже стареть начинают. По вашим меркам, мне и есть где-то двадцать пять.
— То есть, — ухмыльнулся он, — я всё-таки старше?
Я недоверчиво взглянула на него: он улыбается, он верит! Неужели он правда верит мне?
— Ты мне веришь? — спросила я, затаив дыхание.
— После того, какую ты работу проделала, чтобы убедить меня, я бы поверил, даже если бы нашёл подключенные к зеркалу провода. А их там нет, кстати?..
— Ах, ты!…
— Кхм, — раздался голос Влады из зеркала, — я бы с радостью ушла и не стала бы подсматривать за вашими разборками, но я сплю, и деться мне некуда.
— Ох, прости! Давай поговорим в другой раз.
— Да я уже поняла, — проворчала Влада. — Ладно, раз проснуться не получается, попробую уснуть. Спать во сне нонсенс: возможно, это поможет мне проснуться.
Кажется, она говорила что-то ещё, но я её уже не слышала.
Влада.
Проснулась я очень злая на одну особу, занявшую моё тело и чересчур, гм, вольно его использующую. Настроение было ужасным, хотелось добраться до этой козы и за волосы её хорошенько потрепать. Впрочем, нет: это же мои волосы. Ну, вот как можно быть такой… такой? Правду говорят, что у влюбленных напрочь мозги отключаются, а я не верила. Я понимаю, она там влюбилась в этого своего психотерапевта, но как она могла с ним переспать?!. В моём, мать её, теле!.. Да еще фактически у меня на глазах, поскольку о моём существовании эти двое забыли, едва утрясли свои разногласия. Как теперь это развидеть? Зрелище не для слабонервных: наблюдать со стороны, как абсолютно посторонний мужик ласкает твоё тело, а оно ему отвечает. Само. И ведь не отвернуться даже и глаза не закрыть — я же сплю, мои глаза и так закрыты! Каким-то невероятным усилием воли заставила себя проснуться, и со злости швырнула лежащее рядом со мной зеркальце в стену.
 
Нет, ну что за идиотка? Ладно, моральный аспект, но ведь могут быть и физические последствия! Я могу вернуться в своё тело и обнаружить, то беременна! От совершенного чужого мне человека. А то и болезнь какую подцепить — при этой мысли я передёрнулась. Ну и что, что этот её хахаль выглядит прилично, от этого никто не застрахован. Мне в своё время, когда я только начинала с парнями встречаться, родители такую лекцию прочитали про ЗППП и СПИД с демонстрацией видеоматериала, что я бы ни за что без справок и защиты!.. А Слава? Вряд ли она что-то знает о контрацепции, учитывая, сколько у неё детей. Вся надежда на этого Евгения. Самого процесса я не видела, к счастью, смогла проснуться до этого, но к чему всё шло — уже было ясно. Так что есть некоторый шанс, что мужчина Славе попался более ответственный, чем она сама.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Меня же беспокоила ещё одна мысль: надо ли говорить Гиртану об измене жены? Нет, технически, телесной измены не было, поскольку в её теле нахожусь я, и я себе ничего такого не позволяла. Но, по сути — измена есть.
За Гиртана было очень обидно. Не хотелось бы ранить его ещё больше, но, с другой стороны, он же имеет право знать правду. Что же делать?
Да, натворила Слава дел! Ладно, она о нас с Гиртаном не подумала, но о своём возлюбленном должна была подумать. Что с ним будет, когда она вернётся сюда, а вместо неё буду я? Видеть любимую девушку и понимать, что это не она? Не иметь возможности обнять, поговорить? Ужас! Любовь любовью, но разум-то тоже должен быть. Хоть бы подождала, пока мы до магов доберемся и узнаем, что они скажут. Тогда бы и решала что-то насчёт личной жизни. Нет, не могу понять. Особенно сейчас, во взвинченном состоянии. Вот как остыну, то непременно с ней поговорю и постараюсь не убить, то есть, постараюсь понять.
За завтраком я старалась не смотреть Гиртану в глаза: боялась, что он по ним сразу всё поймёт, а я ещё не решила, стоит ли вообще рассказывать ему о поведении Славы. Вот почему, натворила дел она, а стыдно мне?
Гиртан, конечно же, заметил, и моё мрачное настроение, и упорно уходящий в сторону взгляд. Но поговорить мы всё равно не могли, так как рядом был Гриша. Вот уж кто прямо лучился счастьем! Глядя на него, и я начала немного оттаивать. Он так искренне радуется путешествию, а в особенности — конечной его цели, что улыбка не сходит с его лица. Ну, чисто, ребёнок! Впрочем, в какой-то мере так и есть: он ребёнок, чья мечта вот-вот исполнится. Не удивительно, что он распространяет вокруг себя атмосферу счастья. И ему явно нравится путешествовать, он даже не замечает неудобств, которые создаёт дорога. Впрочем, мне кажется, что я одна их замечаю, поскольку мне есть с чем сравнить, так сказать.
— Отец, матушка, гляньте! — воскликнул Гришка, указывая куда-то в сторону лошадиных рядов. Мы ходили по базару уже около часа, но так и не выбрали подходящих лошадей. Попадались то откровенные клячи, то слишком дорогие и породистые скакуны, а нам нужен средний вариант — выносливые, в меру быстрые, не старые и по карману.
Мы с Гиртаном перевели взгляд туда, куда показывал парень, и увидели целый ряд роскошных вороных. Откуда? Не иначе как специально разводили. Покупать мы их, конечно, не будем, да и вряд ли нам хватит всех наших сбережений на покупку, но полюбоваться вблизи мы подошли. Ух, красавцы! Лошадей я любила, но от верховой езды не особо фанатела, так что легко забросила это занятие. Но, глядя на этих черных гигантов, даже пожалела, что не стала развиваться дальше в этом направлении. Уж у отца бы хватило средств на такую коняшку.
 
Полюбовавшись немного, прошли дальше, и, наконец-то, нашли то, что искали. Супружеская пара — явно заводчики, продавали гнедых. Здесь была еще довольно молодая кобылка, которая, после последних родов не может больше приносить жеребят, поэтому хозяева решили её продать. А еще два её старших сынка — молодые жеребцы, один покрупнее, другой помельче. Их мы и сторговали, всех троих. Супруги были рады, что не придётся весь день стоять, а мы — что наши хождения по базару закончились.