Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

Он ощутил кончики пальцев девушки на одной руке, а талию – под другой и закружил партнершу, танцуя в экстазе легко и прекрасно; он чувствовал, что превзошел самого себя…
…К счастью, она приземлилась сверху.
По этой причине Монро-Альфа даже не смог помочь ей встать. Девушка поднялась и протянула руку ему. Клиффорд начал старательно, в самых жалких и церемонных выражениях составлять витиеватое извинение – и вдруг заметил, что девушка смеется.
– Забудьте, – махнула она рукой. – Это было забавно. Как-нибудь мы с вами порепетируем это па – в более спокойной обстановке. Это будет великолепно!
– Ваше милосердие… – завел он опять.
– Танец! – перебив его, воскликнула девушка. – Мы потеряемся!
И, скользнув сквозь толпу, она отыскала свое место. Но Монро-Альфа был слишком деморализован происшедшим, чтобы пытаться найти свое. Он стал лихорадочно выбираться прочь, слишком взъерошенный и выбитый из колеи, чтобы беспокоиться о том, что совершал, – оставлять свое место в танце до окончания фигуры – бестактно.
Некоторое время спустя Клиффорд снова нашел девушку, однако ее окружали несколько незнакомых молодых людей. Человек более светский тут же сымпровизировал бы дюжину уловок, чтобы приблизиться к ней. Однако у Монро-Альфы таких талантов не было. Он страстно желал, чтобы его друг Гамильтон появился в толпе, – Гамильтон придумал бы, что делать, он всегда отличался находчивостью в подобных делах. Люди никогда его не пугали.
Девушка чему-то смеялась, улыбались и окружавшие ее молодые люди. Один из них бросил взгляд в сторону Монро-Альфы. Черт возьми, может быть, они смеялись над ним?
Затем в его сторону взглянула и она. Взгляд ее был теплым и дружелюбным. Нет, конечно же, она смеялась не над ним. На мгновение Клиффорду показалось, что он знает ее, знает уже давным-давно и что взглядом своим девушка так же ясно, как словами, приглашает его присоединиться к обществу. Во взгляде ее не было ни малейшего кокетства. Но не был он и мальчишеским – мягкий, честный и воистину женственный взгляд.
В этот момент он мог бы набраться храбрости и подойти к девушке, если бы чья-то рука не легла ему на плечо.
– Я всюду разыскивал вас, молодой человек.
Это был доктор Торгсен.
– Э-э-э… Как поживаете, сэр? – только и сумел выдавить из себя Монро-Альфа.
– Нормально. Вы не слишком заняты? Можем мы немного поболтать?
Монро-Альфа оглянулся на девушку: она уже не смотрела в его сторону, теперь внимание ее было полностью поглощено рассказом одного из компаньонов. «Что ж, – подумал Клиффорд, – нельзя же рассчитывать на то, что девушка, которую ты умудрился уронить на пол, приняла это нетрадиционное па за официальное знакомство». Он решил немного погодя найти хозяйку дома и попросить представить его юной гостье.
– Я свободен, – согласился он. – Куда мы направимся?
– Давайте отыщем какое-нибудь местечко, где тяжесть можно распределить равномерно на все части тела, – прогудел Торгсен. – А я прихвачу графин с выпивкой.
Между прочим, – начал он, – в сегодняшних новостях сообщили, что ваше министерство объявило еще одно повышение дивидендов…
– Да, – несколько озадаченно подтвердил Монро-Альфа: в том, что повысилась производительность цивилизации, не было ничего удивительного – обычный рутинный процесс, странным явилось бы обратное.
– Полагаю, существует и нераспределенный избыток?
– Конечно. Он есть всегда.
Основная повседневная деятельность Политического совета в том и заключалась, чтобы изыскивать способы распределения все новых и новых денежных сумм, обязанных своим происхождением непрерывно возрастающей продуктивности капиталовложений. Проще всего было раздать гражданам эти суммы напрямую, в виде необеспеченных кредитов (бумажными деньгами, не обеспеченными золотым содержанием), или косвенным образом – в виде субсидированного снижения розничных цен. Второй из этих способов облегчал непринудительный контроль над инфляцией, тогда как первый увеличивал заработную плату, уменьшая при этом стимул к труду. Оба метода помогали обеспечивать приобретение и потребление произведенных товаров, способствуя тем самым сбалансированности счетов каждого бизнесмена полушария.
Однако человек – животное трудящееся и трудолюбивое, причем работа его адски продуктивна. Даже если всучить ему жирные ежемесячные дивиденды, чтобы с помощью такого подкупа заставить держаться подальше от рынка рабочей силы, весьма вероятно, что в свободное время он соорудит какую-нибудь штуковину, способную заменить человека и в очередной раз увеличить производительность труда.
Мало кто обладает достаточно развитым воображением и подходящим темпераментом для того, чтобы проводить жизнь в праздности. Людьми овладевает трудовой зуд. Поэтому плановикам было необходимо все время отыскивать новые и новые пути распределения покупательной способности через заработную плату в тех сферах, где оплаченный труд не увеличивал потока потребительских товаров. Но даже непроизводительным общественным работам поставлен если не теоретический, то практический предел. Разумеется, один из самых очевидных путей расходования средств – субсидирование научных исследований, однако это лишь отдаляет кризис, поскольку все эти изыскания, какими бы отвлеченными и бесполезными ни казались, обладают досадной привычкой рано или поздно многократно окупаться, вновь резко увеличивая производительные силы общества.
– …Избыток, – продолжал тем временем Торгсен. – Решено уже, как его распределять?
– Насколько мне известно, не до конца, – ответил Монро-Альфа. – Меня это не особо интересует. Видите ли, я ведь только вычислитель, а не планировщик…
– Да, я знаю. Но к этим парням из планирования вы гораздо ближе, чем я. А мне хотелось бы, чтобы Политический совет субсидировал небольшой проект, который у меня на уме. Если вы готовы меня выслушать, я расскажу о нем поподробнее – и, надеюсь, заручусь вашей поддержкой.
– А почему бы вам не обратиться непосредственно в Совет? – поинтересовался Монро-Альфа. – При решении подобных вопросов у меня нет права голоса.
– Пусть так. Зато вы знаете в Совете все ходы и выходы, а я нет. К тому же, я полагаю, вы сможете по достоинству оценить красоту проекта, хотя он, к сожалению, довольно дорог и совершенно бесполезен.
– Это как раз не помеха.
– Да? А я думал, что всякий проект должен быть полезен…
– Отнюдь нет. Он должен быть целесообразным, а это обычно означает, что он должен в конечном счете служить благу всего населения. Но в экономическом плане ему совершенно не обязательно быть целесообразным.
– Хм… Боюсь, мой проект трудно будет счесть «идущим на благо»…
– И это не обязательно послужит препятствием. «Благо» – понятие растяжимое. Но в чем суть проекта?
Прежде чем ответить, Торгсен какое-то мгновение колебался.