Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие
– Может, сходим в нашу столовую? Зачем платить наличными за плохой обед, если хороший уже оплачен из ваших основных дивидендов?
– Потому что еще один сбалансированный обед окончательно меня разбалансирует. Пошли.
– Не хочу туда, где толпы народа, – покачал головой Монро-Альфа. – Честное слово, не хочу.
– Признайтесь, вы ведь на самом деле не любите людей?
– Неприязни они мне не внушают. По крайней мере, каждый в отдельности.
– Но они вам не нравятся. А мне они по душе. Люди забавнее, чем кто бы то ни был. Сохрани, Боже, их маленькие глупые сердца – они способны порой на самые безумные вещи.
Монро-Альфа даже не улыбнулся.
– Я так понимаю, вы – единственный здравомыслящий человек в этой компании?
– Я? Вот уж нет. Я – затянувшаяся шутка над самим собой. Напомните, чтобы я как-нибудь рассказал об этом. Но вот второй повод, по которому я к вам пришел. Обратили внимание на мое новое оружие?
Монро-Альфа бросил взгляд на кобуру Гамильтона. На самом деле он не заметил, что у его друга появилось новое оружие. Приди Феликс безоружным, Монро-Альфа, естественно, обратил бы на это внимание, но особой наблюдательностью в этом отношении он не отличался и вполне мог провести с человеком два часа, даже не задумавшись над тем, что у того в кобуре – коагулятор Стокса или обычный игольчатый излучатель.
Но теперь, приглядевшись специально, он сразу же понял, что Гамильтон вооружен чем-то новым… новым и чертовски странным и неуклюжим.
– Что это?
– Это? – Гамильтон вытащил оружие из кобуры и протянул собеседнику. – Ох нет. Одну секунду. Если с ним неправильно обращаться, можно остаться без головы. – Он нажал кнопку на рукоятке, и длинный плоский контейнер упал ему на ладонь. – Вот, я вырвал ему зубы. Видели когда-нибудь хоть что-то подобное?
Монро-Альфа осмотрел механизм.
– Ну… думаю, да. Это ведь музейный экспонат. Ручное стрелковое оружие взрывного действия.
– И да, и нет. Он совсем новый, но это точная копия экспоната из коллекции Смитсоновского института. Называется «автоматический пистолет Кольта калибра ноль сорок пять».
– Ноль сорок пять – чего?
– Дюйма.
– Дюйма?.. Постойте-ка, сколько ж это будет в сантиметрах?
– Минутку… Три дюйма составляют ярд, а ярд – это около метра. Нет, не может быть. Одним словом, так обозначается диаметр пули, которую пистолет выбрасывает. Вот, посмотрите. – Гамильтон извлек из обоймы патрон. – Чертовски близок к толщине моего большого пальца.
– И при ударе, полагаю, взрывается?
– Нет, просто прокладывает себе путь.
– Звучит не слишком впечатляюще.
– Вы будете удивлены, старина, – эта штука пробивает в человеке такую дырищу, что собака сквозь нее пробежит.
Монро-Альфа протянул пистолет обратно:
– А тем временем противник прикончит вас лучом, который действует в тысячу раз быстрее. Химические процессы очень медленны, Феликс.
– Не так уж и медленны. По-настоящему теряет время оператор. Половина слоняющихся вокруг нас ганфайтеров поражают цель уже горячим лучом. Им недостает умения быстро прицелиться. Так что если кисть у вас хорошо развита, этой штукой вполне возможно их остановить. Давайте я вам покажу – во что бы мы здесь могли пострелять?
– Мм… Вряд ли мой кабинет подходит для стрельбы по мишеням.
– Расслабьтесь. Нам нужен какой-то предмет, который я мог бы сбить пулей, пока вы будете пытаться его сжечь. Как насчет этого? – Гамильтон взял со стола большое декоративное пластмассовое пресс-папье.
– Ну… пожалуй.
– Прекрасно. – Гамильтон снял с жардиньерки в дальнем конце комнаты вазу с цветами и водрузил на ее место импровизированную мишень. – Мы оба встанем к ней лицом примерно на равном расстоянии. Я буду наблюдать за вами – до того момента, когда вы начнете вытаскивать излучатель, словно мы и в самом деле собираемся стреляться. И тогда попробую сбить его с подставки прежде, чем вы успеете сжечь.
Заинтересовавшись, Монро-Альфа занял предложенное место. Он считал себя неплохим стрелком, хотя и понимал, что у Феликса реакция быстрее.
«Как раз на ту долю секунды, которой мне может не хватить», – подумал Клиффорд.
– Я готов.
Монро-Альфа потянулся к излучателю.
Последовало единственное «БАХ!» – настолько мощное, что он не просто услышал звук, но буквально ощутил его всей кожей. Поверх наложилось пронзительное «сринг-оу-оу!» от срикошетившей пули. Потом наступила звенящая тишина.
– Ни черта себе… – пробормотал Гамильтон. – Извини, Клифф. Я еще ни разу не стрелял из него в помещении. – Он шагнул вперед, туда, где находилась мишень. – Ну-ка посмотрим, что у нас получилось?
Осколки пластика разлетелись по всей комнате; при всем желании невозможно было отыскать достаточно большого, чтобы на нем сохранились следы полировки.
– Трудно сказать, сожгли вы его или нет.
– Не сжег.
– Почему?
– Этот грохот меня так напугал, что я не успел выстрелить.
– Правда? Вот здорово! Вижу, что и наполовину не понимал преимуществ этой штучки. Это психологическое оружие, Клифф.
– Оно слишком шумное.
– Конечно – это оружие устрашения. Не стремитесь поражать цель с первого выстрела. Противник будет так испуган, что у вас появится время для второго выстрела. И это еще не все. Подумайте: городские смельчаки привыкли укладывать человека спать ударом молнии, даже не растрепав ему волос. А это – кровавая штука. Вы видели, что произошло с витролитовой вещицей. Представьте себе, во что превратится человеческое лицо, оказавшись на пути одной из таких пуль. Похоронных дел мастеру придется прибегнуть к помощи стереоскульптуры, чтобы воссоздать хоть какое-то сходство с покойным, чтобы друзья узнали его, когда придут проводить в последний путь. Кто отважится противостоять такому огню?
– Может быть, вы и правы. Но все же оно слишком шумное. И вообще, пошли лучше обедать.
– Хорошая идея. Но подождите-ка… У вас новый лак для ногтей. Он мне нравится.
Монро-Альфа растопырил пальцы.
– Шикарный, правда? Это «лиловый радужный». Хотите попробовать?
– Нет, спасибо. Боюсь, я для него слишком темен. Но при вашей коже он очень хорош.
Когда они вошли в платный ресторан, облюбованный Гамильтоном, Монро-Альфа автоматически попросил отдельный кабинет, а Феликс одновременно с ним потребовал столик в общем зале. Сошлись на ложе балкона – она была полуизолированной и позволяла Гамильтону развлекаться, разглядывая собравшихся внизу.
Обед был заказан Гамильтоном заранее – что, собственно, и убедило его друга согласиться на эту вылазку. Подали все на удивление быстро.