Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

– Ну конечно. Или я, по-вашему, настолько глуп, что этого не вижу?
– Но она неправильная!
– По-вашему, может быть, и неправильная, но будьте уверены, что доктор Ледбеттер не ошибался.
Они пустились в спор, в котором Ардмор ничего не мог понять; через некоторое время, воспользовавшись паузой, он вмешался:
– Минутку, джентльмены! Я вижу, вы уже готовы приступить к работе. Что касается меня, то я теперь знаю достаточно на первое время. Насколько я понимаю, ваша ближайшая задача – проследить ход мысли доктора Ледбеттера и выяснить, для чего служит его установка, – так, чтобы при этом уцелеть самим. Правильно?
– В общем да, – осторожно согласился Кэлхун.
– Что ж, в таком случае приступайте. И держите меня в курсе дела, когда сочтете это удобным. – Он встал, остальные последовали его примеру. – Да, еще одно. Я вот о чем подумал.
– Да?
– Не знаю, насколько это важно, но мне это пришло в голову потому, что доктор Брукс придает такое большое значение истории с мышами и крысами. – Он начал загибать пальцы. – Множество людей погибло на месте. Доктор Уилки потерял сознание и чуть не умер. Доктор Кэлхун почувствовал только легкое головокружение. А все прочие, кто остался в живых, видимо, вообще ничего не ощутили, в то время как их товарищей постигла загадочная смерть. Не кажется ли вам, что это тоже полезные данные?
Он с тревогой ждал ответа, опасаясь, что ученые сочтут его слова нелепыми или тривиальными.
Кэлхун собрался ответить, но его опередил доктор Брукс:
– Ну конечно! Как же я об этом не подумал? Должно быть, у меня все в голове перепуталось. Получается градиент – закономерное различие в действии этого неизвестного фактора. – Он на мгновение умолк. – Я прошу у вас разрешения, майор, обследовать трупы наших покойных коллег и попытаться выяснить, чем они отличались от тех, кто остался в живых. Особенно от тех, на кого неизвестный фактор подействовал сильнее всего…
И он задумчиво уставился на Уилки.
– Ну уж нет! – возразил тот. – Я вам не морская свинка. Ничего не выйдет!
Ардмор не знал, всерьез он это сказал или в шутку, но решил положить конец спору.
– Детали я предоставляю вам, джентльмены. Но помните – ни в коем случае не рискуйте, не предупредив меня.
– Вы слышали, Брукси? – откликнулся Уилки.

В тот вечер Ардмор заставил себя улечься в постель исключительно из чувства долга – спать ему совершенно не хотелось. Его непосредственная задача была выполнена: он собрал осколки группы, которая называлась «Цитадель», и соорудил из них некое подобие действующей организации. Он слишком устал, чтобы размышлять о том, будет ли толк от ее действий, но во всяком случае она действовала. Он внес новый смысл в их жизнь и, взяв на себя груз руководства и ответственности, дал им возможность перекладывать на его плечи свои заботы и тем самым обрести некоторую эмоциональную стабильность. Может быть, это позволит им сохранить рассудок в обезумевшем мире?
Каким будет этот безумный новый мир? Мир, где превосходство западной культуры перестало быть само собой разумеющимся, где звездно-полосатый флаг уже больше не развевается над каждым общественным зданием?
Тут ему пришла в голову еще одна мысль. Чтобы их деятельность хотя бы внешне была похожа на ведение войны, ему понадобится какая-то служба разведки. До сих пор он был озабочен одним – чтобы они снова взялись за работу, но завтра придется об этом подумать. «Завтра и подумаю», – сказал он себе, но начал думать об этом сразу же.

Служба разведки им необходима не меньше, чем новое секретное оружие. Даже больше: какое бы фантастически мощное оружие ни удалось создать, продолжая исследования доктора Ледбеттера, оно не принесет пользы, если не знать, где и когда его применить, чтобы поразить противника в самое уязвимое место. До нелепости слабая военная разведка всегда была отличительной чертой Соединенных Штатов. Самая могучая нация планеты неизменно начинала свои войны вслепую, как великан с завязанными глазами. Взять хотя бы то, что произошло сейчас: атомные бомбы Паназии были ничуть не мощнее, но американцев застали врасплох, и они так и не смогли их применить.
Сколько их было? Где-то Ардмор слышал, что тысяча. Точной цифры он не знал, но паназиаты ее, безусловно, знали. Они знали, сколько в Соединенных Штатах бомб, где они хранятся. И войну они выиграли не с помощью своего секретного оружия, а благодаря своей разведке. Впрочем, секретное оружие Паназии тоже оказалось вполне эффективным – особенно из-за того, что оно было действительно секретным. Так называемая разведка армии Соединенных Штатов потерпела очередную неудачу.
«Ну что ж, Уайти Ардмор, теперь все в твоих руках! Можешь организовать любую разведывательную службу, какую только твоей душе угодно, – для этого у тебя есть трое близоруких кабинетных ученых, пожилой техник-сержант, двое рядовых из кухонного наряда и ты сам. Критиковать легко – но если ты такой умный, почему тогда ты не богатый?»
Он встал, подумав, что надо принять снотворное, но вместо этого выпил стакан теплой воды и снова лег.
«Предположим, что мы создадим действительно новое мощное оружие. Эта штука, которую придумал Ледбеттер, выглядит многообещающе, если только мы научимся с ней обращаться, – но что дальше? Один человек не может управлять летающим крейсером – он даже не сумеет поднять его в воздух. А шесть человек не смогут одержать верх над целой империей, даже если обуть их в семимильные сапоги и вооружить каждого лучом смерти. Как там говорил Архимед? „Дайте мне рычаг достаточной длины и точку опоры, и я переверну Землю“. Ну и где у нас точка опоры? Оружие – не оружие, если нет армии, которая может привести его в действие».
Он погрузился в беспокойный сон, и ему приснилось, будто он болтается на конце длиннейшего рычага и не может ничего сделать, потому что опорой для рычага служит пустота. То он сам был Архимедом, то Архимед оказывался рядом и принимался издеваться над ним, скривив в злобной гримасе раскосое азиатское лицо.
 
2
В следующие две недели на долю Ардмора выпало множество разнообразных хлопот, и времени у него хватало только на самые необходимые дела. Было решено исходить из того, что их группа – и в самом деле военная организация, а значит, в один прекрасный момент им предстоит дать отчет в своих действиях гражданским властям. Из этого следовало, что Ардмор должен был выполнять – или, по крайней мере, создавать видимость, что выполняет – все законы и положения, касающиеся документации, денежной отчетности, материального учета и прочего в том же духе. Про себя он считал все это пустой и бессмысленной тратой времени; однако, занимаясь рекламой, он стал психологом-самоучкой, понимая интуитивно, что человек живет символами. И сегодня, как никогда, эти символы существования властей имели решающее значение.
Поэтому он, изучив должностные инструкции покойного начальника финансового отдела, тщательно подсчитал, сколько жалованья причиталось каждому из погибших на момент смерти и сколько следует выплатить его наследникам «государственными денежными знаками Соединенных Штатов». При этом он с грустью подумал о том, будет ли эта аккуратная формулировка что-нибудь значить в обозримом будущем. Но он продолжал этим заниматься и поручил второстепенные административные обязанности каждому из своих людей, чтобы они видели, что обычный порядок вещей все еще соблюдается.