Отряд "Омега"

Василий и Ольга, услышав это имя, одновременно вздрогнули.
— Как? — перебила Ольга Бориса, — он был здесь?
— Скорее, все-таки, двойник, — предположил Василий.
Но Ольга не могла успокоиться:
— Длинные черные волосы, подвижный рот — он так выглядел?
— Не знаю, — Борис пожал плечами, — я с ним не встречался. Я просто взломал его комнату в общаге и украл плату. Могу только точно сказать, что это был литовец, и, судя по словам старшекурсника, он выглядел именно так, как вы описали. Да какая разница, двойник или не двойник? Главное, я нашел у него плату.
Старшекурсник объяснил Борису, где живет Георгиас, но предупредил, что лаборант, скорее всего, укатил на неделю в Литву. Конечно, Георгиас мог забрать плату с собой. Но с другой стороны — зачем?
Вечером того же дня Борис вошел в грязно-желтое пятиэтажное здание на Ломоносовском проспекте. Вежливо поздоровался с вахтершей, не замедляя шага, и она приняла его за одного из обитателей общежития.
На стук в дверь никто не ответил. Но замок оказался простым, на роль ключа подошла мамина шпилька. Борис вообще хорошо запасся: в его холщевой сумке, помимо шпильки, лежала небольшая фомка, паяльник, набор отверток, несколько дискет и тестер.
За дверью находилась тесная прихожая, из которой можно было попасть в две комнатки. Обе комнатки были заперты — Борис не стал канителиться со шпилькой и выломал замки с помощью фомки.
В одной комнатке жила какая-то женщина — судя по кружевным солфеточкам, аккуратно прикрывавшим книжные полки и стол. Зато в другой комнатке обитал фанатик электроники. Стол, полки, даже пол — все было усеяно обрывками проводов и осколками развороченных плат. В шкафу Борис обнаружил кучу картонных коробочек с россыпью различных радиодеталей. И в том же шкафу лежала плата. Она была одна. Сбоку на ней стояли всякие шифры и надпись по-английски: "Опасно!" На столе, среди немытых тарелок и книжек по программированию, громоздился компьютер. Борис снял с корпуса кожух и включил питание. Полутора часов хватило, чтобы подключить плату. Покопавшись в памяти компьютера, Борис понял, что основную работу Георгиас за него уже сделал: программа платы была "взломана"!
Борис переписал данные с компьютера на свою дискету, однако решил все равно прихватить плату с собой — авось лаборант не заметил чего-нибудь интересного.
Но перед тем, как отсоединить плату, Борис не удержался и набрал шестнадцатизначное имя.
Через десять минут с компьютером было покончено. Плата работала!
На следующий день Борис уже снова был в Казани. Отец орал, мать что-то ныла ему в тон. Борис стоял, потупившись, и прятал злую ухмылку. В его сумке лежали драгоценная плата и дискета с расшифровкой. По пути от вокзала до дома он чуть не потерял свое богатство: на улице подвалила компания подростков в тюбетейках. Попросили, как водится, закурить…
Избитый, прижимая к груди сумку, Борис ковылял домой и думал о том, что в его варианте программы основным объектом должны быть не компьютеры, а люди.
Через два дня отец остыл. Когда Борис попросил пустить его поработать на компьютере во время каникул, отец с радостью согласился. И до самого конца каникул он не мог нарадоваться на примерное поведение сына. Когда отец спросил Бориса о содержании работы, Борис наговорил ему всякой чепухи. И отец поверил. Борис с самого начала предполагал, что его отец, при всей любви к "техническому прогрессу", не разбирается ни в чем, кроме факультетских интриг.
К началу семестра программа была готова. Борис пришел на Волгу, отыскал полынью и торжественно выкинул туда не нужную больше плату. Программа, которую написал Борис, была компактной и могла работать даже на «двушке». А с другой стороны, она была куда сложнее, куда изощреннее, чем бездумная «бомба», слепленная американцами. Программа Бориса сама выбирала способ и время уничтожения сети, исходя из единственной цели: уничтожение должно быть максимальным.
"Сеть" программа толковала широко — так же, как и сам Борис. В «сеть» включались не только компьютеры, но и любые люди, на компьютерах работавшие, любые приборы, питавшиеся с компьютерами электричеством из одной розетки — короче, все, до чего дьявольская программа могла дотянуться. А чтобы она могла дотянуться до максимального количества объектов, Борис снабдил ее стандартным вирусным "хвостом".
 
Он создал супервирус. Проглядывая строчки программы, Борис шептал про себя:
— Я — гений! Все — уроды. А я, Борис Леонидович Идин — Гений.
Сначала он не хотел никак называть свою программу. Но потом передумал. Шедевры следует подписывать. И Борис подписал свой шедевр: BLIDING.
Программа была запущена в первый учебный день нового семестра. Она до поры никак себя не проявляла. Она ждала, пока за машину не сядет кто-то, кто будет работать слишком долго, дольше трех часов, и вводить данные слишком быстро.
И когда такой человек пришел, некий неизвестный лаборант, программа стартовала.
Борис не стал проверять, хорошо ли работает его детище, и каким конкретно образом программа уничтожает все, что ему ненавистно. Он знал наверняка, что месть осуществляется. Этого было достаточно.
Но некоторые сведения до него случайно доходили, в основном — через отца. Лаборант покончил с собой — прыгнул с крыши. В лабораториях каждые три дня возникали пожары. Аспирант, распекавший Бориса, сошел с ума — убил какого-то студента, потом на улице убил случайного прохожего и, наконец, дома попытался зарезать жену. Жена спаслась, аспиранта увезли. И все это на фоне постоянных поломок: любые электрические приборы в том крыле, где был расположен вычислительный центр, регулярно выходили из строя. Только три компьютера работали исправно. Программа собиралась уничтожить все — и поэтому не могла начинать с себя.
Тем не менее, досталось и компьютерам. Во время очередного пожара в вычислительном центре обвалился потолок. Два компьютера были безнадежно повреждены, а третий отец Бориса сумел спасти. Он приволок его домой, довольно покрякивая. После пожара были списаны все три компьютера, в том числе и этот, почти целый.