Отряд "Омега"
— Эркин, миномет — ко мне!
Джип мчался сквозь коридоры сияющего кварца. Василий нашел место для пятого танка — под выступом скалы, мили две от деревни в сторону перевала: если двигаться от перевала, танк не видно, даже с воздуха. В танке он оставил Эркина, наказал ему: целься врагу в лицо, настоящий моджахед никогда не стреляет в спину. Василий надеялся, что хоть этот язык дикий сатир поймет.
Миновали небольшую вызженную долину, полную огромных скальных обломков, среди которых петляло сухое русло ручья. Обломки напоминали уродливых чудовищ.
— Пур, что за долина?
— Зигунрджалы. Мы их тоже больше не любим. Аллах акбар.
— Акбар, акбар.
Дорога шла по прямой и упиралась в небо. На фоне неба криво растопырилось черное мертвое дерево — Василий не стал спрашивать про дерево, ему надоело повторять "Аллах акбар". Дальше дорога пойдет вниз: это перевал.
Джип остановили в тридцати шагах от перевала, чтобы с той стороны не было заметно. Василий залег у корней дерева, взял бинокль. Вот он, монастырь, внизу, в узкой котловине. Толстые стены перегородили всю котловину, надвратная церковь блестит куполом, сзади и чуть сбоку — колокольня… Нет, не колокольня. Это уже за монастырем, на взлетно-посадочной площадке. Колокольня не может стоять на трех ногах. Колокольня не бывает нежного голубого цвета. Корабль!
Василий подкрутил бинокль, хотя и так уже все понял: да, он правильно догадался. В том числе, он правильно догадался, что уже поздно, что имперская галера уже приземлилась. В принадлежности корабля Василий не сомневался, но на всякий случай пригляделся к названию. Название было написано красной медью, горбатые крючки архаичных греческих букв складывались в имя «Феодора». Ниже, под стандартным изображением львиной головы, четким современным шрифтом шла темно-синяя надпись: "Императорская гвардия Византии".