Отряд "Омега"

Глава 4
Паломники двигались к храму медленным желто-синим потоком. Другой поток паломников вытекал из задних ворот храма — и тут же терял очертания, рассыпался на отдельные капли. Многие удильщики в одиночку уходили в джунгли. Другие оставались на храмовой поляне, среди руин бывшей византийской колонии — молча сидели на остовах фундаментов и обломках ограды. Никто ни с кем не разговаривал.
Килкамжар все еще был окружен византийскими и османскими патрулями. Византийские патрули получили приказ от нового правительства — не пропускать никого. Зато османские патрули оставались на посту по инерции. Приказы к ним прекратили поступать. Командиры решили, что будут верны долгу, пока на базе Салах-юрт близ разрушенной столицы Тарда не кончатся продовольствие и горючее. Этот момент был уже близок.
Фелука приблизилась к планете, разумеется, со стороны османских кордонов и после коротких переговоров спокойно пошла на посадку: Орден Измаилитов, от лица которого говорил Мвари, все еще внушал служащим бывшей Конфедерации уважение и страх.
Посадочная площадка находилась неподалеку от храма, позади разоренной колонии. Василий удивился, как удильщикам удалось за два года возвести такую махину. Но еще сильнее удивляло то, что храм выглядел очень знакомо…
— Стойте!
Василий уставился на храм. Величественный зиккурат подпирал облачное небо плоской макушкой. Вход охраняли две каменные рыбьи головы. Точнее — два яростных рыбьих лица. Да, никаких сомнений!
— Хаф! На что похоже?
— Куча камней, которую мы снесли на Айво. Интересно, а внутри — то же самое? Шейх, что там внутри?
— Кухня, — коротко ответил Мвари, — пошли.
— Что варим? — спросил Борис, не сбавляя шага. Космический полет почему-то не произвел на Бориса впечатления. Храм — тоже. Но слова Мвари пробудили в Борисе деловые инстинкты. Мвари, кажется, понял, к чему клонит Борис.
— Цир-цир варим. Очень сильное питье, особенно — сейчас, когда война закончилась. Попытаешься организовать вывоз — убьем. Я лично тебя убью. Не как член Ордена. Мне, собственно, плевать на Орден, я за деньги работаю. Но я очень уважаю культ Цир-Ба-Цира.
Борису, в свою очередь, было наплевать на угрозы Мвари. Он шел, осторожно переступая через камни и бетонные обломки, и прикидывал в уме возможные схемы "бизнеса".
Пусть его, решил Мвари, сейчас не до того. Сейчас важно другое.
В храм вошли через боковую дверцу, пристроившись к цепочке серьезных удильщиков, которые несли в сильных руках одинаковые чем-то наполненные мешочки.
Удильщики проследовали вглубь храма, Мвари же сразу свернул на узкую лесенку. Узкий подъем освещали вонючие факелы. Через двадцать минут сплошного карабканья по неровным ступеням Василий и Борис запыхались. Хафизулла и Мвари не проявляли признаков усталости.
Мвари позвал сверху:
— Еще пятнадцать ступенек, эмир, и мы дома.
Лестница вывела на просторную галлерею, опоясывавшую храм сверху. Мвари прошелся вдоль парапета.
— Полюбуйтесь видом джунглей. Впрочем, вид достаточно однообразен. Лучше полюбуйтесь церемонией превращения дикарей в богов.
Мвари отворил деревянную дверь. За дверью был проход сквозь толстую стену на другую галлерею, внутреннюю, под самым потолком основного помещения храма.
Василий, Борис и Хафизулла посмотрели вниз.
Церемония выглядела очень просто — как раздача праздничного дармового угощения. Удильщики проходили мимо длинных деревянных столов, уставленных полукруглыми чашками. Потом паломники оказывались возле квадратного каменного бассейна, до краев залитого какой-то жидкостью. Наполняли чашки, пили — кто по одной, кто по две. Шли дальше, оставляли чашки на других столах. И покидали храм.
Служки, тоже удильщики, без устали переносили чашки со столов, расположенных у выхода, на столы, стоящие у входа. Другие служки постоянно появлялись из арки, расположенной позади бассейна. Они несли ведра, полные дымящейся жидкости. Опорожнив ведра в бассейн, служки возвращались — вероятно, за новой порцией.
 
Ни пения, ни разговоров. Только молчаливое нескончаемое поглощение священного напитка.
— И вот так вот удильщики становятся богами? — удивился Василий.
— Попробуешь — поймешь. Идем.
— Я?!
Но Мвари не ответил — он уже шагал на противоположный конец галлереи, к следующей двери.
За дверью оказался тесный коридорчик, из которого ходы, прикрытые пестрыми циновками, вели в обычные жилые комнаты: тюфяки на полу, столики, табуреты, тазы с кувшинами для умывания. Окна комнат выходили на внешнюю галлерею.
Опричники, прибывшие с Мвари, сразу заняли по комнате, расположились на тюфяках и принялись чистить оружие. Хафизулла тоже упал на свой тюфяк и сказал, что будет спать. А Василия и Бориса Мвари пригласил в крохотную гостиную, расположенную в конце коридора. Массивный стол, плетеные кресла.
Мвари первым плюхнулся в одно из кресел, закинул ноги на стол.
— Садитесь, что стоите? Эмир, поведай-ка мне о своих похождениях.
— О похождениях позже, шейх. Сейчас главное — вот.
Василий указал на Бориса.
— Его зовут Борис. Он оттуда, где вы никогда не были. И он — отец нашего врага. Точнее, изобретатель. Рассказывай, Борь. С самого начала.
Мвари слушал внимательно, не перебивая и не раздражаясь от обилия подробностей. Когда Борис закончил, за окнами уже было темно. Звезды не светили, заслоненные сплошными облаками.
Мвари сидел молча, теребил свои рукава. Иногда взмахивал руками, что-то бормоча. Василий и Борис ждали. Наконец, Мвари встал. Поглядел сверху вниз в упор на Бориса.
— Так…
Снова помолчал. Потом повторил:
— Так.
Повернулся к Василию. И вдруг спросил:
— Чем характерны «призраки», эмир? Я хочу это от тебя услышать.
— Ну… — замялся Василий, — боли не чувствуют. Друг друга не спасают. Еще…
— Не надо. Теперь ты скажи, Борис. Когда пожар был в этом институте, где твой отец работал…
— Он и сейчас там работает.
— Да пусть он хоть танцовщицей работает в саду наслаждений… Сбил с мысли, бог насекомых, мать твою!
— Какой бог?..
— Пожар, — подсказал Василий.