Дядя самых честных правил 8 (СИ)

Твари остановились и замерли, непонимающе наблюдая за непонятным явлением. Водили носами, всматривались и рычали.
Самый здоровый из псоголовых осторожно двинулся вперёд, скалясь и угрожающе рыча. Рой качнулся прочь от твари, загудел, а в следующее мгновение ринулся на него.
Несколько сотен маленьких циркулярных пил прошили псевдособачье тело насквозь, разрезая напитанную магией плоть, как масло. И ещё раз. И ещё. Никаких брызг — на землю упали только бесформенные ошмётки. А кровь твари влилась в рой, делая его нежно-розового цвета.
Закончив с первым псоголовым, рой устремился ко второму и повторил всё в точности, оставив после себя только грязные клочки, и увеличился в размерах.
Псы Гекаты взвизгнули и бросились врассыпную, спасая собственные шкуры. Но рой не стал гоняться за каждой тварью в отдельности, а распался на равные части, и за каждым псоголовым полетел своя маленькая тучка. Впрочем, размер не имел большого значения — результат оказался тем же самым. Через три минуты всё было кончено.
— Ну вы даёте, Константин Платонович!
— Т-с-с! — я приложил палец к губам, прося Кижа замолчать.
Страшная магия, придуманная Анубисом, выжрала уйму силы. Талант опустошил резервы почти до дна, и меня начало трясти, как в лихорадке. На одном упорстве я сплёл «ловчую сеть», набросил на особняк и проверил каждый закоулок усадьбы. Но одержимых больше не обнаружил, только обычных испуганных людей.
* * *
Род Еропкиных понёс невосполнимые потери. Два десятка погибших одержимых и двенадцать, попавших им же под горячую руку. Но даже это не остановило семью от раскола. Единство с уходом Красной ведьмы было снова потеряно, и оставшиеся в живых принялись делить власть.
Видя моё выжатое состояние, Костя Еропкин уговорил меня остаться хотя бы до вечера. Поспать, поесть, а уже потом собираться в путь. Так что я продрых до полудня под охраной Кижа и проснулся вполне бодрый. Только вот резервы силы были пусты — на их восполнение уйдёт не одна неделя.
Но прежде чем я отправился домой, состоялся наш разговор с Костей Еропкиным.
— Я хотел сказать вам спасибо, Константин Платонович. Вы спасли Катеньку, и я готов отдать жизнь по вашему приказу.
— Стоп. Кто такая Катенька?
Оказалось, что так зовут его сестру — ту девицу, которая всю ночь была рядом со мной.
— Никаких долгов, тёзка. Я сделал то, что был должен, и всё. Не надо брать на себя лишнее.
Костя Еропкин пытался возразить, но я категорически отказался.
— Тогда у меня будет к вам просьба, Константин Платонович. Возьмите нас под свою руку!
— Что?
Он опустился на колено передо мной.
— Я с сестрой и ещё несколько человек хотим отделиться от рода и отправиться в ваше княжество.
— К дикарям? В глушь?
Он пожал плечами.
— Новый глава рода ещё хуже, уж поверьте мне. Но мы не будем для вас бесполезны, Константин Платонович! У меня есть опыт службы в Сибири, и к нам присоединится почти сотня опричников. Вы не пожалеете, если примете нас!
После некоторых сомнений я согласился дать ему шанс. Лишние руки в Америке не помешают, а Еропкин парень толковый и сумеет добиться успеха.
Уже к вечеру, обговорив с тёзкой условия, я выехал из усадьбы Еропкиных и отправился в Злобино. Снова начало клонить в сон, а пустые резервы вызывали мучительную тошноту.
Уже под утро я проснулся, почувствовав, что дормез остановился.
— Константин Платонович, — услышал я голос Кижа снаружи, — вы не спите? Вас кое-кто хочет видеть.
Я чертыхнулся, потёр лицо ладонями и распахнул дверцу дормеза. Спрыгнул на землю и увидел, что экипаж окружён всадниками. В утренних сумерках я не разобрал, что за мундиры на них, зато сразу узнал одну фигуру.
— Григорий?
— Костя! — Орлов спешился, шагнул ко мне и протянул руку.
— Приехал меня арестовать?
— Бог с тобой! Даже не думай так шутить. — Лицо Орлова помрачнело, будто у него умер любимый родственник. — Мне нужна твоя помощь — в Москве чума!
Конец 8 тома