Призрачный воин

Полосы лазурной энергии окутывали призрачную фигуру, пока она парила над разрастающейся схваткой, а ее непостоянная плоть вспыхивала при попадании в нее пламени и варповых сгустков. В руке аватары поблескивал серебром третий из найденных старушечьих мечей — Вилит-жар, меч Душ. В хватке призванного на помощь бессмертного создания мистически меняющееся оружие приняло форму широкой кривой сабли, которой Инкарна с неистовством рубила направо и налево. Каждый демон, которого касался зачарованный клинок, взрывался фонтанами разноцветных искр, и его сущность рассеивалась ветрами варпа.
— Возможно, оно уже мстит... — осмелился предположить Азкар, хотя прежняя уверенность иссякла. Тем не менее, он собрался с духом, решив не отступать от своей первоначальной мысли. — Ты считаешь правильным, что мы тратим жизни альдари на прихоть людского воина? Нас привело сюда поручение Жиллимана, а не начинание иннари.
Мелиниэль ответил не сразу. Пронзительные крики в небе возвестили о стремительных атаках Тзинчевых крикунов, которых сопровождали герольды верхом на дисках с когтистыми краями. Они резко спускались со звуком, похожим на стук ногтей, — неприятно чуждым и в то же время до боли знакомым. Зелено-лиловое магическое пламя устремилось вниз, и лишь в последний момент альдарские колдуны успели отвести его в сторону. Боевые псайкеры альдари, чьи рунические доспехи горели черным огнем, убрали за спину поющие копья и сосредоточились на призыве бури, чтобы достойно встретить наступающего противника.
Мелиниэль отдал команду, и в мгновение ока лазерный огонь и град сюрикенов заполнили воздушное пространство: «Волновые змеи» и гравии-танки «Соколица» развернули башенные орудия к небу.
— Враг нашего врага... — начал автарх.
— Наш враг! — отрезал бывший драконт, и командир уловил его усмешку даже за шлемом. — Мы должны использовать людей как щит, ибо для этого они и были созданы, а не тратить наши силы и жизни на их защиту.
— Наши судьбы пересеклись, — ответил Мелиниэль. — Если бы поиски не завели нас сюда, когорта Аримана взяла бы Черную Библиотеку в осаду. Хотя мы ищем старушечьи мечи и служим Иннеаду, не следует забывать, что наше первостепенное обязательство — противостоять темным силам.
Ни по натуре, ни по опыту Азкар не был склонен спорить о такой мелочи, как верность. Ради Повышения до звания драконта он щедро проливал кровь многих союзников и не собирался отказываться от такой практики после перехода на сторону иннари. Тем не менее, он согласился подчиняться Мелиниэлю без каких-либо притязаний и поэтому стиснул зубы, чтобы удержаться от дальнейших возражений.
В то время как Мелиниэль видел в разворачивающейся битве превеликую гармонию общих стараний, грандиозную стратегию, раскрывающуюся в серии перемещений, согласованных действий и противоречий, Азкар рассматривал кровопролитие по-своему. Для него Тзинчева когорта была существом, которое требовалось разделать особым, болезненным способом. Его можно было умертвить быстро или же принести ему длительную и мучительную смерть — нужно было просто сосредоточиться на правильных органах.
Мелиниэль, верный своему характеру и культуре искусственного мира, целился в сердце. Отрезав чернокнижников от варповой воронки, он энергично преследовал нечестивцев через руины Эйнераша. Основная масса иннари образовала своего рода арьергард — сжимающуюся оборонительную линию, которая постоянно перемещалась, удерживаясь на одном месте и отступая в другом, разделяя большой поток демонов и войско автарха.
План был достаточно надежным и сводил потери к минимуму, но, как следствие, неприятель получал незначительный урон. Подход азурианского полководца можно было сравнить с бойцом, что постоянно парирует выпады, но не ищет возможности для ответного удара. Азкару же не терпелось развернуть «Губители» и «Рейдеры» и начать внезапное наступление, которое прорвет ряды приближающихся демонов. Кабалит хотел бы отсечь конечность вражеской армии, забыть про все остальное и сосредоточиться на ней до полного уничтожения.
 
— В вихре что-то шевелится, — предупредил Фаураса, один из колдунов.
Мелиниэль и Азкар, переключив внимание на портал, разглядели происходящие изменения. В центре клубящегося облака виднелись искры, что походили на далекие солнца, разгорающиеся все ярче и ярче.
Практически сразу после этого приспешники Тзинча сменили тактику, будто падальщики, которые почти обглодали труп, а потом вдруг обнаружили свежий неподалеку. Дьявольское воинство было разбито, растянуто по разным секторам атаки и обращено против самого себя умелыми маневрами альдари, которые напоминали танцора с лентами, создающего витиеватые узоры в воздухе. Демоны отступали, сродни отливу, угрожая утянуть за собой бросившиеся в погоню отряды и технику иннари.
Их намерения стали ясны, когда перестроившаяся орда двинулась через мосты и по улицам прямо к вихрю. Само пространство забурлило от сосредоточения магии, искажающей ткань реальности, и когти безвременной мощи вцепились в материю Паутины, заполняющую старый город.
— Они хотят получить подкрепление, — крикнул Фаураса, но его предупреждение было излишним, поскольку льющаяся через край энергия обжигала даже слабые психические чувства Азкара и других друкари.
Нескладное, тревожное бормотание и шепот пронеслись по воинству иннари. Последовавшее затишье обуяло мысли каждого альдари, однако это был лишь краткий миг покоя, зачатки бури, вскоре разразившейся в полную силу.
Ожидаемый ураган явился в виде чего-то огромного, ужасного и даже более древнего, чем боги. Сумерки Эйнераша озарились сверкающими разноцветными солнцами, и новое галактическое созвездие возникло на мембране между реальным и нематериальным. Сама Паутина содрогнулась, а город затрясся под натиском космических сил. С треском камней посреди скопления демонов рухнула башня, и их объятые огнем магические тела растаяли лазурными клубами, выскользающими из-под упавших блоков. На разрушенных стенах затанцевала пыль, образуя символы, опаляющие глаза и разум.
Все внимание как демонов, так и альдари было устремлено вверх. Звездное поле мерцало, то появляясь, то исчезая из виду, но с каждым разом становилось четче.
Пылающие черти и скачущие бесы воздели окутанные пламенем конечности, лепеча громче и громче, пока в конце концов их гогот и песнопения не заглушили любые звуки, создав невыносимую какофонию, спутывающую сознание.
Затем с психическим выдохом, потрясшим рассудок иннари, звезды полетели вниз.
Медленно опускающиеся шары энергии пускали трескучие молнии, озаряющие разрушенный город вспышками багрового, нефритового, фиолетового и желтого света, и там, куда они ударяли, синим пламенем выжигались символы перемен и мутаций.
Нивелирующие заклинания альдарских колдунов переросли в крики ужаса: обереги, используемые для безопасного направления энергии варпа, разлетались осколками искрящего кристалла.
Приземлившись, звезды образовали силуэт — сначала неясный, но проявляющийся по мере заполнения Паутины. Он пульсировал изнутри актиничным светом под стать царящему в темном небе хаосу.
Затем расправились крылья из лазурных перьев, подсвеченных серым огнем, а из их тени возникли когтистые лапы, выдавленные из собирающейся психической массы, будто рудные залежи, которые формируются под огромным пластовым давлением. Ирреальность и реальность сжались, и в разломе между чем-то совершенно неестественным образовалась физическая оболочка, вмещающая потустороннюю сущность. Птицеподобную и ужасную, изящную и в то же время неуклюжую, с мордой стервятника с рубиновыми глазами.
 
Ее присутствие вызывало крайне противоречивые эмоции: странный образ дополняли зловоние подавленных стремлений и запах последнего дыхания матери. Глаза в форме песочных часов вперились в альдари с безграничным терпением, заглядывая глубоко в душу и судьбу каждого из присутствующих.
То был Повелитель Перемен, Архимаг, высший демон Тзинча Преобразителя.
Он резко выставил когтистую руку, и в ней материализовался посох, сотворенный из затвердевшей молнии. Посох увенчала извивающаяся змея, отбрасывающая охряные тени.