Чайлдфри (СИ)
Катер мягко причалил, и Катя открыла глаза. Они стояли в небольшой заводи у внушительно нависающего над водой дома — выходит, доплыли до «большой воды»? От причала прямо к навесной террасе вела лестница, а сама терраса была выполнена в виде палубы корабля. Наверное, днем дом напоминал спрятанную за ивами пиратскую шхуну, Катя его точно не видела, потому что она бы такое чудо ни за что не пропустила.
— Что это за дом, Клим? — спросила тихонько, все еще держась за его ногу. — Там кто-то есть?
— Никого, — Клим легко вскочил на причал и протянул руку Кате, — это дом моего дяди, и катер его, он улетел на рыбалку.
— Улетел?
— Да, в Мексику, в Кабо-Сан-Лукас, там говорят очень крутая рыбалка.
Он наклонился и поднял ее, привлекая к себе, проводя рукой по волосам, в его глазах отражались блики лунной дорожки, и Катя замерла, настолько завораживающе сейчас выглядели эти глаза.
— Ты очень красивая, — сказал он, вглядываясь в ее лицо, и у нее все перевернулось от этого взгляда. И дальше вырвалось совершенно непроизвольно:
— Я хочу тебя, Клим.
Это сработало как спусковой механизм. Аверин подхватил ее на руки и легко взбежал по лестнице к дому. В этот раз добраться до спальни у обоих просто не хватило выдержки. Клим целовал ее так ненасытно, так жадно, будто теперь в свою очередь напитывался ею через поцелуи.
— Моя, ты же моя, а от меня сбежала… — горячий шепот проникал в подкорку вместе с запахом этого до одури желанного мужчины. Теперь, выходит, ее мужчины…
Губы, пальцы, руки. Поцелуи как укусы, прикосновения как ожоги, объятия как схватка… И ничего она себе не надумала, правда, все так и было. Они с Климом слились буквально в одно целое, и никогда она не ощущала себя такой эфемерной, такой невесомой. Переплетение их тел — самое гармоничное и правильное, что могло случиться в этом мире, но более этого она чувствовала переплетение душ, это и радовало и пугало одновременно.
Каким-то совсем дальним уголком сознания, по удивительной случайности не затуманенным, Катя понимала, что все происходящее закономерно, и то, что они должны были встретиться — лишь вопрос времени. А потом частое, рваное дыхание Клима слилось с ее дыханием, таким же частым и прерывистым, и она вовсе лишилась способности думать, проваливаясь вслед за ним в черную дыру взрывных, как фейерверки, ощущений.
— Как я жил без тебя это время? — повторил он, когда смог, наконец, унять бешено колотящееся сердце и уравнять дыхание.
— Не знаю, Клим, — она продолжала тереться лицом о его грудь, всю в бисеринках пота, она сама была мокрая, но оторваться от Аверина сил не нашлось.
— Все так, как и было, — глухо проговорил он, переворачиваясь на спину и устраивая Катю на груди, — я думал что мне приснилось.
— Что приснилось? — она слушала как бьется его сердце, прижавшись к широкой грудной клетке.
— Ты приснилась. Я иногда так и думал, когда искал тебя и нигде найти не мог, — Клим играл ее прядями, пропуская через пальцы и пряча в них лицо. — В страшном сне не мог представить, что ты просто подслушала разговор. Периодически доставал коробку с твоими туфлями, чтобы убедиться, что ты реально существуешь.
— Тогда почему, Клим, — Катя подтянулась поближе и сложила подбородок на сложенные руки, глядя ему в глаза, — почему ты мне все время лжешь?
В черных глазах Аверина появился незнакомый блеск, и у Кати по спине пробежал холодок, на миг даже стало страшно. Клим взял ее за подбородок и притянул совсем впритык.
— А почему ты считаешь меня лжецом?
Было очень неуютно под изменившимся сверлящим взглядом, но она храбро продолжала, не сводя глаз с расширившихся зрачков:
— Да хоть бы и этот дом. Этот дом дяди, катер тоже его, тот дом друга, машина приятеля… Клим, я же аналитик, а ты считаешь меня глупее Вани с Матвеем!
Внезапно он улыбнулся той самой улыбкой, когда губы улыбаются, а глаза остаются серьезными, резко поднялся, подхватывая Катю на руки, и развернул к стене. Щелкнул выключатель, приглушенный свет сменился ослепительно ярким, и она оказалась перед стеной, увешанной фотографиями.
Отовсюду на нее смотрела старшая копия Клима — на лошади, на катере, в какой-то пустыне упакованный в куфию, в болоте в высоченных сапогах с охотничьей винтовкой, в плавках с огромной рыбой, чей длинный нос больше напоминал пику. Или меч. Рядом в рамочке красовались сертификаты и награды. Аверин Константин Маркович, вот как звали Климового дядьку.
— Вы похожи.
— Я на деда вообще похож, и Костян на него тоже. Вот и выходит, что я не на отца похож, а на дядьку. Он меня старше всего на двенадцать лет.
— Что это за рыба такая? — ткнула она пальцем в фото.
— Марлин. Костян просто тащится от охоты на них, он вообще повернут на рыбалке.
— А ты?
— А я на одной красивой девушке, которая столько выпила мне крови… — руки Клима обвили ее сзади, поползли вниз, горячее дыхание обожгло шею, и Катя поняла, что сейчас он снова увильнет от ответа. Провернулась в его руках и отодвинулась, упершись локтями.
— Клим, я серьезно. Пусть дом действительно твоего дяди, а Ламборджини? Кровать эта, подарки моим детям?
Аверин мгновенно сократил расстояние между ними, впечатав Катю в себя и сцепив на спине руки в замок, и она сразу ощутила, как мало у нее осталось времени на пустые разговоры. Можно сказать, практически не осталось того времени...
— Послушай, моя девочка, на самом деле есть вещи, которые тебе знать не следует. Знаешь, как называется человек, который за деньги разруливает чужие проблемы? Trouble shooter, по-нашему решала. Вот Костя именно такой человек, а я в его команде. Как аналитик, ты наверняка понимаешь, что если возможно решить чью-то проблему, точно так же эту проблему можно создать, что приводит к определенным последствиям. Поэтому чтобы не получать неправдивые ответы, лучше задавать меньше вопросов. Ты должна мне доверять, слепо и безоговорочно, поняла? И еще. У тебя нет другого выхода, Катя. Ты теперь со мной, ты моя, и дети мои. Так что никаких подарков, я просто забочусь о тебе и о них, я должен это делать, а ты должна все это принимать. И по-другому не будет.
Его глаза прожигали насквозь, как и слова, как и поцелуи, сначала просто настойчивые, а потом такие же неудержимые и стремительные, как его руки. Она бы и ответила, но лимит времени на разговоры явно исчерпался, зато на этот раз они добрались до спальни, потому что диван в гостиной был хоть и большой, но неудобный.
…Наверное, они и правда сумасшедшие оба, Катя лежала на животе, прижатая Авериным к простыни, насквозь мокрой от пота. Смотрела в большое зеркало на двери шкафа-купе и вспоминала как кричала имя Клима, а тот держал ее одной рукой за сведенные за спиной локти, второй притягивал за волосы для поцелуя. Тело прошило сладкой судорогой, Клим почувствовал и навалился еще сильнее.
— Сумасшедшая моя девочка, — Аверин спрятал лицо в ее волосах, отпустив локти и обхватив ее руками.
— Ты сам бешеный, — ответила Катя хриплым голосом, — у меня теперь точно голос пропадет, как я по телефону буду говорить?
— Это я с тобой как с цепи срываюсь, — заспорил он, мотнув головой, и сместился на шею, — думал, в прошлый раз на адреналине был, а оказывается, ты мой адреналин!
— По нам дурдом плачет, Клим! — она шевельнулась, Аверин перекатился на бок и прижал губы к ее спине.
— Пускай поплачет. В душ? — и потащил на себе, не дождавшись ответа.
После душа они перебрались на террасу-палубу, Клим принес два бокала и бутылку вина.
— А дядя не будет возмущаться, что ты влез к нему в бар?
— Я периодически его сам пополняю, так с чего ему выступать? — пожал плечами Клим.
Катя взяла бокал с вином и улеглась ему на грудь, как на шезлонг. Было непривычно осознавать, что он ее мужчина, что это тренированное тело теперь принадлежит ей, она имеет над ним безграничную власть, сейчас он расслаблен и удовлетворен, благодаря ей, и они могут повторять все до бесконечности.