История Ирэн. Гнев

До поместья оставалось совсем чуть-чуть, князь предвкушал интересный разговор, Балашов нервничал.
Но никто из них не знал, что по дороге в уездный город, только что из поместья выехала карета с Ириной и профессором Шмолем в сопровождении отряда охраны и графа Забела. В поместье остался помещик Лопатин и дети.
    
Глава 17
Ирина и Аристарх Викентьевич с утра выехали в Никольский, в лаборатории при аптеке, у Софьи оборудование лучше и вчера она сообщила, что все необходимые вещества прибыли. Формула согласована, температурная карта процесса прописана, можно попробовать провести синтез. Накануне, после отъезда гостей Ирина рассказала профессору о классификации веществ по принципу атомного веса вещества и схожести элементов*. Аристарх Викентьевич был знаком с понятием атомного веса**, оказалось, что уже были попытки классификации. Его больше поразила простота решения по расположению элементов по схожести. Газы к газам, металлы к металлам.
(*Здесь Ирина взяла принцип, который использовал Дмитрий ИвановичМенделеев при создании своей таблицы)
(**В 1814 году Йёнс Якоб Берцелиус, шведский химик, ввел современные символы химических элементов и впервые расположил открытые элементы используя атомный вес вещества)
Получив эту информацию, профессор Шмоль полночи не мог уснуть и результатом его ночных бдений стал аналог таблицы Менделеева, который профессор с гордостью за завтраком продемонстрировал Ирэн.
И теперь, пригревшись в карете, Аристарх Викентьевич задремал, а Ирина размышляла о том, не вмешивается ли она слишком сильно в развитие этой реальности, вот уже и таблица Менделеева, скорее всего станет таблицей Шмоля. Но потом тряхнула головой и решила, в конце концов не атомную же бомбу она создаёт, а если позже и родится Менделеев, никто не мешает ему придумать ещё более интересную классификацию элементов, используя как базу таблицу Аристарха Викентьевича.
А в это самое время к воротам поместья Лопатиных подъехала карета князя Ставровского Константина Петровича. Дежуривший на воротах солдат, как и положено спросил кто и, получив ответ сразу же передал хозяину, и уже через минуту, ворота распахнулись, и карета с высоким гостем въехала в поместье.
Лопатин Леонид Александрович уже вышел из дверей дома и спешил к карете, что поприветствовать неожиданного визитёра.
Слуга распахнул дверцу и из кареты сначала выбрался высокий, подтянутый молодой человек в офицерской гвардейской форме, а уже потом тяжело вылез князь Ставровский.
Лопатин поклонился, но князь сделал шаг вперёд и крепко обнял помещика, чем вызвал искренне удивление не только у самого Лопатина, но и у Кирилла Балашова, которого представил как своего племянника.
—Леонид Александрович, рад, очень рад тебя видеть в добром здравии,— широко улыбаясь произнёс князь.
Лопатин в ответ тоже попытался пробормотать что-то подобное, но князь уже не слушал его, он широким шагом входил в дом. Хозяин поспешил за гостем. Офицер тоже, немного поколебавшись, прошёл в дом, озираясь, как будто ожидая увидеть что-то необычное.
—А где дочка?— голос князя лучился отеческим теплом.
—В город уехала по делам,— коротко ответил Лопатин, раздумывая что ждать от этого визита и надо ли послать человека, чтобы сообщить графу Забела.
С одной стороны, надо бы послать, уж слишком визит странный, но с другой стороны, князь Ставровский уважаемый аристократ, глава Государственного Совета. Если таким людям не верить, то кому тогда верить-то.
А Балашова Леонид Александрович не узнал, потому как не знал, что бывший любовник дочери является племянником Ставровскому, и потом, он никогда с ним не встречался, прессу в то время, когда вся столица «переживала» драму Виленского и его жены, Лопатин не читал, в то время он предавался скорби и тратил жизнь на пустые мечты, алкоголь и затворничество.
Вслух Лопатин сказал, что сейчас позовёт мальчишек поздороваться с князем. А пока будут знакомиться, слуги подготовят комнаты для князя и его племянника, чтобы те могла освежиться с дороги.
Мальчишкам только дай возможность пропустить занятия, прибежали и минуты не прошло. Вот у них-то Ставровский и выспросил кто ещё есть в доме, про малышку-Танечку и как надолго сестра уехала.
За обедом князь был словоохотлив, много рассказывал о столице, о том, что на мануфактурной выставке ожидаются не только отечественные товары, но и собирается приехать много иностранных гостей. Упомянул и про напряжённость с Ханиданом, и то, что Совет как раз собирается обсуждать отправку армии на границу.
Князь сразу сообщил, что не планирует задерживаться:
—Дел много, с радостью бы отдохнул здесь у вас. И дышится лучше, чем в столице. И еда отличная! Как же вкусно простые щи с потрошками, давненько не едал, у меня повар из Данцига, всё больше консоме, да фуа-гра готовит. Тьфу-ты!
Когда подали десерт, князь спросил про «белый камень» необычной формы, из которого строят храм. Лопатин не стал скрывать, рассказал, что это местный помещик Картузов делает, но он, Лопатин, и этот помещик вместе придумали как делать такие «камни».
Ставровский удивился:
—Ты хочешь сказать, что это сделанный камень? Искусственный?
Лопатин улыбнулся: — Именно, Константин Петрович, сделанный.
Племянник князя всё больше молчал, но больше не озирался, откушал с аппетитом. На вопрос Лопатина о роде занятий, с гордостью ответил, что служит при штабе флигель-адъютантом.
После обеда прошли в кабинет, было видно, что князю не терпелось приступить к разговору об основной цели своего визита, в конце концов он же не щи кушать в такую даль приехал, даже, если они и с потрошками.
В кабинете Лопатин уступил свой стол князю, но тот отказался и мужчины устроились на диванах, вокруг маленького стола.
Ставровский сразу перешёл к делу:
—Вот видишь, Леонид Александрович, как совпало, ты не смог ко мне приехать, а я к тебе приехал. Наслышан про твои новинки, да ещё и «привилегии» твои видел. Мы их даже на Совете обсуждали. Ты меня знаешь, я всегда поддерживал интересные идеи. Вот хочу предложить тебе продать мне свои «привилегии». Я хорошо заплачу.
Лопатин не ожидал такого прямого предложения и немного растерялся, он всегда терялся в общении с такими прямыми и жёсткими людьми, а князь был очень жёстким человеком. Помолчав недолго, Лопатин успокоился, что он всё равно не может без Ири ничего продать, и так и сказал:
—Прости, Константин Петрович, но без дочери я не могу такие вопросы решать.
После этой фразы, Ставровский как-то странно взглянул на своего племянника, который, налив себе в бокал коньяку сидел в кресле напротив князя.
Ставровский сказал:
—Кирилл, выйди, пожалуйста, мы с Леонидом Александровичем с глазу на глаз кое-что обсудим.