История Ирэн. Гнев

Между тем Шувалов продолжал:
—А теперь вторая плохая новость. Бротта официально обвинила барона Виленского в убийстве своей подданой Фриды Жозефины леди Бейкер.
Барон даже опешил. Но судя по лицам остальных все уже были в курсе.
—Но это смехотворно!— Виленский не скрывал раздражения
—Мы знаем, Серж,— сказал император,— но у Бротты есть свидетель…
—Я лежал как бревно, я не помню ничего,— возмущённо воскликнул Виленский, перебив императора.
…свидетель,— продолжил Александр Третий,— которому ты якобы заплатил, чтобы тот нашёл исполнителя.
Выяснилось, что Бротта потребовала выдать им Виленского, обвинив того в убийстве своей подданой. Была выслана официальная нота.
На требование Стоглавой выдать свидетеля для допроса, сторона Бротты ответила отказом.
Единственное о чём удалось договориться, только о том, чтобы провести расследование, в котором принимают участие агенты со стороны Стоглавой и со стороны Бротты.
Поэтому Виленский не может ехать в Ханидан, как только он покинет Стоглавую, его могут задержать и не выпускать до окончания расследования.
—Я вызвал Якоба Морозова,— сказал Шувалов,— поедет он, конечно, он не так хорошо знает шаха, но он хорошо знает Ханидан.
При этих словах как-то странно дёрнулся граф Забела, но ничего не сказал.
Виленский понимал, что спорить бесполезно и уже начал думать о том, что, наверное, придётся пока уехать в имение. Но может и неплохо, побудет с сыном, погода становится хорошей…
—Серж,— судя по всему император уже не первый раз повторил его имя
Виленский очнулся от своих мыслей и посмотрел на Александра.
—Ты не успел уехать на заводы, и это хорошо, потому что теперь, когда у нас есть булатная сталь, нам нужно много этой стали, чтобы сделать орудия, пушки, которые будут мощнее и долговечнее, чем Броттские, к примеру пудов на тридцать пять.
Виленский смотрел на Александра и не узнавал того. Он же всегда был против войны.
—Не смотри на меня так,— продолжил император,— я по-прежнему не хочу воевать, но я хочу изменить баланс сил. И сейчас, когда у нас появилась булатная сталь, можем это сделать. Ты поедешь в Никольский, заберёшь оттуда мастеров и поедете на Златоустовский завод, что под Оренбургом. Времени тебе даю два месяца. А пока ты будешь там, то мы с убийством этой леди здесь всё решим. Да, Александр Иванович?— посмотрел император на начальника Канцелярии Тайных дел.
—Не сомневайтесь,— уверенно ответит граф Шувалов.
Далее обсудили вопросы усиления гарнизонов приграничных крепостей и привлечение Каспийского корпуса*.
(*Каспийский корпус (выдуман.)— включал наземные войска и флотилию Срединного моря, относящегося к Кавказскому ханству, состоящему в составе Стоглавой империи на границе с Ханиданом)
Яков Васильевич Виллье доложил об уникальном открытии скалпрум* и продемонстрировал необычной формы нож с тонким лезвием. Обговорили возможность размещения заказа для полевых докторов. Уточнить по «привилегии» и производству поручили Шувалову.
(*лат. scalprum — нож)
Совещание закончилось, Шувалов и граф Забела прошли в сторону кабинета Шувалова. Гвардеец, стоявший возле двери, доложил, что в кабинете графа Шувалова дожидается Якоб Морозов.
—Можно с вами?— по лицу графа Забела было видно, что спросил он просто так и вряд ли отступит, даже, если Шувалов ему откажет.
Поэтому Шувалов посмотрел на него тяжёлым взглядом, вздохнул и сказал:
—Иди уже, защитник
Вид у Морозова был такой, будто он только что с коня слез. И судя по запаху лошадиного пота, так оно и было.
—В чём такая срочность, Яша?— по-отечески спросил Шувалов,— я ждал тебя только завтра.
Морозов, покосившись на Андрея Забела и получив подтверждающий кивок от Шувалова начал рассказывать.
Когда он закончил, Шувалов, поджав губы проговорил:
—Значит Ирэн Виленская,— сказал Шувалов и замолчал, потом будто вспомнил что забыл спросить и добавил,— и ты привёз этот плуг и «камни»?
Морозов утвердительно кивнул:
—Едут, к утру следующего дня будут здесь.
—Ну а ты-то чего мчался?— Шувалов не привык оставлять не отвеченных вопросов и его вопросы всегда были «правильными».
—Ричард Уэлсли,— выговорил Морозов, я встретил его на Муромской заставе, он направлялся в сторону Никольского уезда.
Граф Забела вскочил:
—И ты, узнав, что Сухой Ричи едет к ней, оставил её одну?
Даже у Шувалова не возникло вопросов кого граф Андрей имел в виду.
Морозов не ответил, только тяжёлым взглядом посмотрел на Забела.
—Александр Иванович, отпусти меня, я поеду,— Забела вскочил и начал метаться словно раненый зверь.
Шувалову хотелось отказать Андрею, но он понимал, что с такими открытиями Виленскую надо охранять, иначе, если с той что-то произойдёт, ни император, ни империя ему этого не простит.
—Чёрт с тобой, Андрей, езжай, нейтрализуй Ричи, но чтоб никаких амуров,— начальник Канцелярии тайных дел не шутил, и Андрей кивнул, подтверждая, что понял, какой смысл Шувалов вложил в свой приказ.
Этим Шувалов показал, что знает, что не только любовь к родине движет графом и его порывами оказаться в Никольском уезде.
Граф Забела выскочил из кабинета Шувалова и наткнулся на Виленского, который как раз шёл к Шувалову, чтобы договорится об инструктаже для Морозова.
Иногда Андрея Забела заносило, вот что ему стоило сейчас пройти мимо? Нет, он остановил барона и в лоб задал ему вопрос:
—Сергей Михайлович, а ты развод жене дал?
Виленский мрачно взглянул на Забелу, у которого в глазах «мелькали черти». Они давно друг друга знали, и Виленский понимал, что Забела его провоцирует, таков уж он был. И ему бы сдержаться, чтобы стоило проигнорировать неуместный в общем-то вопрос и пройти мимо.
Но вот так вот бывает, один не прошёл мимо и другой не сдержался.
—А тебе-то какая печаль, Андрей?— спросил барон в том же тоне
—А я может жениться хочу, как раз сейчас еду вместо Морозова в поместье к Лопатиным,— было заметно, что граф хочет ещё что-то добавить, но не стал
Виленский потом не смог объяснить, что произошло, чёрная пелена вдруг накрыла его и уже через какое-то время он обнаружил, что их с Забела разнимают Шувалов и Морозов.
Рубахи у обоих были порваны, морды разбиты.
—Хороши!— глядя на мужчин поджав губы сказал Шувалов,— страна на грани войны, а они мордобой во дворце устроили.
И уже обращаясь только к Виленскому продолжил: