119 дней до тебя (СИ)

Итан ведёт себя сейчас совершенно нелогично… Но зуб даю, он не обманывал тебя, это было видно… Я видела! Итан Маккбрайд не безразличный и равнодушный. Ты не должна слушать людей, не слушай никого. Не слушай, что тебе говорят о нём, и не слушай Рика… Зря я тогда включила громкую связь, прости. Он его друг, но… у меня нет этому объяснений. Рик просто малость ненормален.
У каждого из нас есть «скелеты», у многих. Или проклятое не́что… что-то, через что мы не можем так легко переступить. Не всякую правду можно выговорить. Дай ему время. Сама, просто дай. А потом дай шанс объясниться, если попросит. И уже после решишь, как быть…
Эти слова подруги засели в голове. Её эта ярая уверенность и вера в Итана в целом.
Так удивительно захотелось тоже поверить и вновь начать надеется и ждать. И Нура попыталась, даже решила, что не будет сбегать, подождёт немного… и, засыпая, улыбалась, но на следующее утро всё вновь обрушилось.
Она проснулась от звонка… не могла долго уснуть с вечера и, еле опомнившись, поняла, что звонок из галереи Оливии.
— Да? — тут же, придя в себя, воскликнула в трубку и услышала приветливый голос одного из преподавателей по художеству.
— Куда же ты пропала, дорогая? Забыла о выставке, на которой мы хотели показать твою работу? Она ведь у тебя до сих пор не готова, приезжай… Не упускай такой шанс.
То, что она испытала этим утром, было каким-то радостным безумием… впервые, за долгое-долгое время, встряхнувшее её по-настоящему и придавшее сил.
Ничего не сказав Кристине, и не объяснив, Нура собралась и поехала в галерею, непременно надеясь встретить там Оливию и, возможно, узнать хоть что-нибудь о Нём… хоть просто глотнуть воздух такого нужного ей прошлого.
И она встретила её. Да.
Мчалась по заснеженному, украшенному Чикаго в преддверии праздников… может быть и невзрачному сейчас, средь бела дня, но любимому и прекрасному. С улыбкой, возбуждённая, оглядывалась на прохожих, на гирлянды, развешанные повсюду, где только можно, на витрины магазинов за которыми красовались ёлочки.
Выбежала из машины… в здании студии сразу же встретила нескольких знакомых, которые тоже были ей рады. Хотела уже пойти в художественный класс и тут увидела её… Оливию.
Всё такая же леди… статная, сдержанная, но с доброй улыбкой. Всё такая же настоящая, а ведь ещё вчера Нуре казалось, что ни Оливии, ни её грозного важного мужа… ни Итана — что их всех не существует, что они — выдумка.
Женщина появилась из зала в компании пары сопровождающих, воодушевлённо рассказывала им что-то, показывала вокруг на картины и скульптуры. А когда, вдруг, увидела Нуру, словно окаменела.
Сердечко девушки билось, как сумасшедшее, а Оливия перестала улыбаться и побледнела. Её кто-то позвал из присутствующих, она пришла в себя, ответила и вновь обернулась к Нуре. Оливия кивнула ей, лишь только кивнула, в знак приветствия, а потом просто развернулась и ушла.
Это было последней каплей… последним, что заставило её почувствовать себя большим, чем пустое место.
Так унизительно и стыдно. Так вновь слишком больно.
Бегло оглядев комнату, девушка берёт в руку чемодан… Хорошо, что девчонок нет в кампусе. Они бы попытались остановить её, отговорить, закатили бы истерику (Мия уж точно бы закатила). Она обязательно найдёт, что им сказать, а сейчас хочет лишь одного — домой.
  
Глава 25. Часть 2
 
— Куда-то собралась?
Нура остановилась в дверях. У припаркованного у края дороги мустанга, стоял Эван.
Он отпрянул от машины. — Видимо, да… потому что, обычно, столько вещей просто так с собой не берут.
Она не ответила, вместо этого, молча, спустилась по ступеням, но когда проходила мимо, он вдруг ухватился за ручку чемодана.
— Эван, отпусти! — попыталась удержать тот она, но парень оказался сильнее.
— Успокойся, — посмотрел он на неё сверху вниз, разжал её пальцы и развернулся к багажнику. Открыл его, поглядел немного, на лежащие там же сумки и кучу пактов, а потом вздохнул, и положил поверх всего этого чемодан и закрыл крышку.
 
— Дай-ка угадаю… Сбегаешь?
— Сбегаю. — изо всех сил старалась быть невозмутимой.
— И это не моё дело?
— Ты очень догадливый.
Он улыбнулся.
— А как насчёт уговоров? У меня это тоже неплохо выходит.
— Мёртвый номер. Даже не пытайся. — она отвернулась.
Солнечный, полуденный, тихий, воскресный студ-городок. Кругом бело, лежит снежок… старый дуб, покрытый инеем, одинокие лавки вдоль газонов, пустые спортивные корты. Она будет скучать.
— Эй, — позвал Эван. — Я не стану тебя отговаривать.
Она взглянула на него. Кажется, совсем обессилена.
— Прекрасно тебя понимаю. — его губы сжимаются в тонкую линию, — Но, знаешь, — продолжает вполголоса. — То, что иногда с нами происходит, переживания и обиды, это проходит. Какими бы невыносимыми не были эти чувства, они пройдут, а вот твоя жизнь… ты можешь поломать её… сама. Я чуть не сделал этого с собой, так что знаю, о чём говорю. Это место, — он указал вокруг. — Оно твоё. Вспомни то, своё первое ощущение, ну же… Ты же так мечтала быть здесь, и у тебя всё получалось. Не нужно делать необдуманных поступков, не нужно уезжать и бросать учёбу, ты ведь пожалеешь.
Эвану было так печально. Он стоял и смотрел в её необыкновенно красивые, ярко-серые, но пустые глаза… бессмысленный взгляд… и с виду казался спокойным, но внутри… внутри его всего колотило, хотелось кричать, накричать на неё, прямо в лицо, чтобы очнулась и пришла в себя. Хотелось встряхнуть её, обозвать «глупой». Хотелось умолять не оставлять его здесь одного.
— Подумай о родителях, Нура. — вместо этого жёстче сказал он. — Из-за Маккбрайда ты испортишь себе жизнь.
Понедельник, 18 декабря. 10:15 утра.
— Где эта, блять, Западная Калифорния?
— На западе Калифорнии, сэр.
Итан поднимает глаза на свою чересчур остроумную помощницу, а потом вновь опускает на монитор, где во весь экран развёрнута карта западного побережья страны.
— Тебе не обязательно присутствовать. — чуть улыбается Татьяна. — Это работа господина Брэннана.
— Мне нужно учится.
— Чему ты сможешь там научиться? Как правильно держать ножницы, при перерезании ленты? — она опять шутит, и на этот раз парень даже чуть усмехается. «Да она просто деспот юмористики». А потом устало выдыхает:
— Нет, я еду. — всё же, решает он.
«Не то, чтобы отец не одобрит». Просто он должен быть там… и важность мероприятия не важна. Он — глава компании, хозяин, лидер. Он знает что нужно, и как — этому учат не на факультете управления в университете, этому учит жизнь. Настоящее лидерство — это только итоговое слово-решение, не только влияние, стратегии и приказы… это взаимоотдача, поощрение, понимание, искусство управлять не приказывая.
Запуск новой линии, на небольшом заводе городка Глендейл [105], важен не просто компании, он важен тем нескольким сотням человек, дополнительные рабочие места для которых она предоставит.
— Ты говорила о каком-то ресторане… Сходим.
— Да. Там шикарно готовят омаров.
— Отлично. Омары. Пусть будут омары.
— А ещё там солнце и Тихий океан, — забирает она с его стола стопку файлов и направляется к выходу. — Тебе пойдёт на пользу.
— Хорошо.
— И, кстати, у тебя новая секретарша, — оглядывается она у двери, показывая глазами за стекло, где за столом секретаря и в правду «новая», незнакомая блондинка. — Чуть не забыла. Сегодня это Бэка.
 
«Новая?»
— Опять?
— Да, Итан, «опять». Пока не найдём постоянную замену. Не так-то это и легко.
— Сколько можно Кэйт торчать на больничном?