119 дней до тебя (СИ)

Трясущиеся руки до побелевших костяшек сжимают руль, а перед глазами пелена слёз… Голова начинает кружиться, подскакивает пульс — предобморочное состояние наступающей панической атаки. Он не видит, куда направляет машину, не знает куда несётся. Хочет лишь остановить это, чтобы всё прекратилось, закончилось… и не может контролировать. Давит на газ, не понимая, что делает. Мысли спутаны, в ушах плачь ребёнка и голос отца…
Он больше не может. Закричав, что есть мочи, чтобы заглушить, чтобы перекричать, Итан выворачивает руль и отпускает руки… Сил больше нет. Он закрывает глаза и перестаёт пытаться дышать. Он сдаётся.
Распахнув глаза, девушка села. От приснившегося тревожного сна дрожало внутри, но что именно её так напугало, она уже не помнила.
За окном вечерний сумрак, в комнате тихо и пусто. За дверью, в коридоре, слышался смех и говор. Быстро отыскав в одеяле телефон, она бегло просматривает оповещения — от Итана ни строчки.
Ощущение беспокойства одолевает с новой силой. Нура заходит в контакты и нажимает на вызов — «Любимый»…
Ещё не успев открыть глаза, он пытается поднять голову, но не может. Сначала совершенно не чувствует тела, потом ощущает нарастающую адскую боль в груди, голове, везде, от чего вновь теряет сознание.
Приходит в себя через мгновенье от гудения телефона в нагрудном кармане пальто… слышит, как сквозь разбитое лобовое стекло шипит двигатель и крики с улицы.
«Парень?»
«Эй, очнись…»
— Ты слышишь меня? — долбит кто-то в окно. — Можешь открыть дверь? Открой дверь!
Итан кое-как открывает глаза и поднимает голову… на порванную подушку безопасности, свисающую с руля, тут же начинают капать крупные капли бурой крови. Она попала в глаз и рот, струится по рукам, которыми он пытается прикрыться. Он вновь ощущает боль, не может дышать, начинает задыхаться…
— Давай же… Очнись!
Очередной удар о стекло приводит его в чувства, и он тянет ручку двери… Открыв, вываливается наружу, прямо в руки людей.
— Вызовите 911! Отойдите… помогите!
Прохожие оттаскивают его в сторону, подальше… и вдруг ахают и отскакивают, когда высокий покренившийся столб, на который буквально намотало ровер, издав ужасный звук, сгибается ещё ниже.
— Ты как, чёрт тебя дери? — возникает перед Итаном встревоженное, обросшее лицо какого-то мужика. — Можешь говорить?
Он пытается осмотреть парня, берёт за подбородок, но тот упрямо убирает от себя его шершавые руки, ощущая тошнотворный запах доносившегося перегара.
— Отвали, — огрызается Итан и упирается в ледяной мёрзлый асфальт. — Лучше дай закурить.
— Чего? — переспрашивает мужик.
— Дай закурить!
  
Глава 22. Часть 2
 
24 ноября. Пятница, 17:50.
«Абонент не отвечает, или временно недоступен. Позвоните позднее…»
«Где ты?»
«Итан, я волнуюсь. Всё в порядке?»
Сообщения доставлены, но не прочитаны.
«Пожалуйста, это не смешно. Перезвони».
Нура не находит места, то стоит у окна, то забирается обратно на большую, пустую, кажущуюся холодной кровать. Снова оно, снова её душит это ужасное чувство бессилия и незнания. Он же обещал, он клялся ей, что больше так не будет…
Вновь и вновь она набирает номер… долгие гудки и, наконец, хоть чей-то голос:
— Да, слушаю, дорогая. Привет ещё раз.
— Оливия, — хрипло срывается с губ девушки. — Извини, если беспокою.
— Нет, что ты, я только приехала домой… телефон был в сумке. Всё хорошо? — спрашивает она, будто чувствует.
— Да. То есть… — теряется Нура и судорожно вдыхает порцию кислорода. — Я… Я не знаю.
— Что случилось?
— Итан пропал.
— Как это?
— Точнее, просто не отвечает, но это не похоже на него. С самого утра молчит, а сейчас не берёт трубку. Я подумала, может быть, он был с тобой, или у вас дома.
— Нет. — как-то тихо и сухо ответила женщина и замолчала.
— Понятно. — прошептала девушка и тоже затихла растеряно.
 
— Знаешь, — раздался голос Оливии. — Итан иногда… Он иногда может так поступать, но не обязательно в этом должна быть твоя вина. Вы же не ругались?
— Нет.
— Хорошо. Не волнуйся, я попробую найти его. Узнаю у Ричарда, возможно, они вместе.
— Вот, — встаёт на стойку перед парнем, круглая низкая чашка, — Поверь, это самое то, что тебе сейчас нужно. — улыбается, не молодых лет, бармен.
Итан, молча, долго смотрит на него, а потом вытаскивает сигарету изо рта и тушит прямо в кофе.
— И впрямь, самое ТО. Спасибо! — изображает дичайшую радость и, тут же, скалится. — А, теперь, жалкий червяк, налей мне уже своего дешёвого пойла, наконец, иначе я тебя кремирую! — и с силой отталкивает от себя несколько пустых стопок, которые терпеливый бармен ловко ловит у самого края и лишь сердито сводит брови.
Сидевший чуть поодаль там же, за стойкой, бородач в рыбацкой жилетке, возмущённо фыркает.
— Чего? — смотрит на него Итан, — Что-то не нравится? Мне вот, да! Тебе-т хоть наливают… Сервис здесь — отстой. Эй, — вновь обращается он к бармену. — Тебе не нужны деньги? Налей мне чёртового виски! Сколько тебе надо?..
Он начинает шарить по карманам в поисках бумажника… Вытаскивает, открывает его, раздражённо перебирает купюры…
— Вот, хватит? — протягивает ему сотню. — Давай лучше всю бутылку.
— Нет.
— В смысле «нет»?
— Я не стану продавать тебе выпивку.
— Почему это?! Я — твой клиент! А клиент всегда прав, тупой ты олух! Хреновый из тебя бармен… Ты вообще знаешь кто я?!
— Мне пофиг, кто ты. Я здесь решаю, кому пить, а кому нет… Это мой бар.
— Не ври, брехло недоразвитое… Не твой! Ты всего-то здесь работаешь. А если я захочу, этот грёбаный бар будет моим уже через час! Есть вопросы? Нет? Ура-а!
— Ты агрессивен.
— Это семейное. А теперь, виски, живо! Он здесь, кстати, ужасен… Приезжай как-нибудь в гости, я угощу тебя лучшим, стоимостью, как всё здесь вместе взятое. — язвит Итан и вытаскивает, кидает ему деньги с кредитками, — На, подавись! Забери всё! — швыряет и бумажник тоже, а потом вскакивает с места, пытаясь ухватить одну из стоящих под стойкой бутылок, но проворный жмот его опережает… и, взмахом руки, останавливает поднявшихся из-за дальнего столика и приготовившихся выкинуть парня на улицу, пару местных приживал.
— Да посмотри на себя, — убирая алкоголь подальше, кивает мужчина на зеркало за полками. — Как ты ещё вообще сидишь?
Среди разнообразных бутылок, со стены на парня глядело собственное бледное отражение — взлохмаченные волосы, разбитая бровь с наложенными недавно швами, кровоподтёки и две скомканные салфетки в ноздрях распухшего носа.
Итан наплевательски кривит рот и переводит взгляд на отражающуюся входную дверь, которая в этот самый момент открывается и в баре появляется Оливия.
— О, — бесстрастно выдаёт он. — Мамуля приехала.
Бармен оглядывается на него, а заметив у входа Оливию, вопросительно округляет глаза:
— Это? — поднимает он палец на высокую, красивую женщину в белоснежном длинном пальто. — Твоя мать? Охренеть…
Парень бросает на него «ага-прикинь» взгляд и протягивает руку к пачке «L&M» лежащей на стойке.
— Мадам, — начинает махать Оливии, недотёпа. — Миссис, сюда!
Оливия растеряно стоит у двери, неприязненно оглядывая полумрачное, неприятное помещение с редкими завсегдатаями посетителями, а он тычет пальцем в сидевшего к ней спиной Итана:
— Здесь! Он здесь.
— Ох, — наконец, замечает их она и быстро направляется к стойке. — Благодарю. — улыбается бармену и поспешно наклоняется к сыну. — Что ты здесь делаешь? О, Боже! — накрывает рот рукой в ужасе, увидев его лицо.
 
Тот, как ни в чём не бывало, просто суёт в рот сигарету.
— Он попал в аварию, — вмешивается бармен-ябеда. — Снёс столб.