119 дней до тебя (СИ)

— Обниматься? — улыбнулся Ричард, — А почему нет? Иди ко мне… — притянул удивлённого сына и обнял. — Мы никогда раньше этого не делали.
Похлопал по спине… с горестью понял, как много упустил.
— Это уж точно, «никогда». — смущённо засмеялся парень, взглянув на улыбающуюся Нуру. — Но, послушай… пап… Если без обмана, эта твоя новая мягкосердечность действует мне на нервы. Ну ладно, всё, всё, отпусти… Я верю.
— Слава Богу, — отстранился мужчина. — Можно перестать притворяться.
Пошутил и, вздохнув, взял стакан. Помолчал немного, счастливый, и покачал головой:
— Этот ресторан… — огляделся, — Знаешь, ты меня поразил. — проследил, как сын взял в руку другой, и протянул свой, чтобы чокнуться. — Не предполагал, что тебе такое интересно.
— Всё не совсем так. — отпил немного бренди Итан. — Я не смотрю на это, как на бизнес. Мне здесь нравится. «Шато» для души.
Ричард непонимающе призадумался. Повторил:
— Для души? Как странно, я никогда ничего не делал для души.
— Так может пора начать? — улыбнулся парень. — Посмотри на них, — кивнул в сторону Оливии с Люси. — Они — твоя семья, они любят тебя, ни смотря, ни на что. Разве они не твоя отдушина? Возьми их, брось всё и увези отсюда, хотя бы на несколько дней. Оставь ненадолго дела и забудь о проблемах, езжайте к океану, подальше. Зарой ноги в песок и просто смотри, как они бегают по пляжу и как счастливы. И ты тоже станешь таким, вот увидишь. Сделай это.
— Уехать? — недоверчиво хмыкнул Ричард, но, всё же, задумался, — В принципе, неплохая идея. — посветлел лицом и предложил. — Поедем вместе? Давай. И Нура, — обернулся он в сторону девушки. — Все вместе поедем, как только снимут запрет о выезде.
— Ладно. — снова немного обескуражен Итан. — Хорошо.
— Отлично. — улыбаются морщины отца. — Мы обязательно вернёмся к этому разговору позже, когда я решу свои моральные вопросы. Пообещай…
— Пообещай! — смотрит на него Франко. — Дай слово, и не просто, чтобы я от тебя отстал. Ты посетишь меня однажды в Шамеле [79]. Я буду ждать.
— Слишком много обещаний на сегодня. — тихо отвечает Итан. — Я благодарен за приглашение и, честно обещаю, что постараюсь.
Он немного устал, утомлён. От выпитого алкоголя клонило в сон.
Вечер подошёл к концу и большинство гостей уже разъехались. Джаред спит на кушетке, Клара помогает персоналу с уборкой; девушки и несколько друзей Итана сидят за столом.
— У твоего слова не должно быть срока годности. — старик француз доливает рубиново-красный напиток в бокал и подносит тот к носу. — Оно имеет вес лишь тогда, когда ты его дал и сдержишь. — говорит он и, вдохнув аромат, улыбается в наслаждении. — Нет молодого вина вкуснее, чем Божоле-нуво [80]. За терпкостью с кислинкой, скрывается сладость букета фруктов. Оно прекрасно, как и сама его цветущая долина.
Итану нравится беседовать с ним. Парень не разбирается в винах, как он, но может отличить стоящее. И он с удовольствием слушает, о чём тот рассказывает.
— Впервые за долгое-долгое время мне по-настоящему спокойно. — говорит Франко. — Это выражается не в отсутствии адреналина, или каких-то граней эмоций… Это «спокойно» означает, что рядом человек, которому я безгранично могу доверять. Для меня таким являешься ты. Наконец, я сделал правильный выбор. Мне стало легче, я снова начал сначала. И я безумно рад этому. Я вернулся на родину, даже побывал на фестивале вин, на котором не был почти двадцать лет. Отпер все двери в моём старом доме, стряхнул со штор пыль, и я решился, я позвонил Манон.
— Манон? — удивлён Итан, — Она разве… — хотел спросить, жива ли она, но не стал. — Простите, вы просто в прошлый раз рассказывали о ней так печально, что я решил, что ваша разлука навсегда.
— Тридцать восемь лет — это и есть почти печальное навсегда. Ничего страшного, ты меня не обидел. Не мудрено было так подумать, она тоже давно меня схоронила. Как и своих предыдущих трёх мужей, бедняжка.
 
— А вы ни разу так и не женились.
— Попытки были. Не совсем же я ещё, как, по-твоему, такой помешанный.
— Я так и не думаю.
— Думаешь! Все так думают. Но, дело не в бизнесе и не в жизненной суете с принципами… просто, я любил её и потерял. Не настоял, а просто принял как есть, imbecile [81]. — ругнулся по-французски. — Мы были молоды тогда, её семья искала выгодного брака. Когда её выдали замуж, я отправился в Америку. Хотел лишь наладить поставку вин, а вышло так, что остался.
— Но вы совсем не похожи на обидчивого гордеца.
— У каждого человека внутри существует предел. Предел чувств… Предел боли… Предел ненависти… Предел прощения. Поэтому люди иногда, могут долго терпеть… Долго молчать… Долго делать выводы, а потом в один миг взять и уйти, без слов и объяснений. Моим пределом стала моя любовь. Я до сих пор с этим не справился, хоть и пережил.
— Вы мучили себя. Зачем? Вы же всегда могли вернуться. В любой момент.
— Да, мог. У меня уже были средства и «Шато», но я не стал мешать. Она тогда ещё жила с первым мужем и успела заиметь детишек. Она светилась, мальчик мой. Я приезжал, да… признаюсь, не смог сдержаться. Видел как-то её издалека. Я любил её, и это чувство со временем превратилось во что-то тяжёлое, оно поглотило меня. Оно трезвило меня, не давало сойти с пути, ведь я мог только всё испортить, а целью было лишь одно — Манон должна была оставаться счастливой.
— Отлично прокатились, — шатаясь, и не без помощи Нуры, перешагнул пьяненький Итан порог своей комнаты. — А ты боялась!
— Ты тогда отправлял меня одну, конечно же, я боялась. — усадив его на кровать, закрыла она дверь.
— Ты была не одна.
— Мия не в счёт. Она не помогала бы, а скорее наоборот. — девушка скинула пуховик и присела перед ним, чтобы помочь разуться. — Ты вообще знаешь, что она слушает? Какой-то панко-трешо-что-то-там, которое похоже на… похоже на… Если честно, не могу даже описать, на что это похоже. Просто кровь из ушей. У меня непременно, от напряжения и первого же припева, случился бы какой-нибудь приступ.
Итан засмеялся. Нура улыбнулась и потянула за рукав его пальто.
— Джип слишком высокий и огромный, я в нём теряюсь. Моя любимая, почти брошенная красненькая машинка намного уютнее. Но раз ты сегодня в лёгком подпитии, выбора у меня особо не было.
— Ладно, я понял. — кивнул парень. — Ты — умница.
— Да я вообще, по умолчанию крутая! Меня даже вперёд тебя, в твой дом, позвали на праздничный ужин.
— Серьёзно?
— Четверг, в пять. Да, нет? Ты, правда, ещё не в курсе? Я же говорила! Но не волнуйся, разве я могу тебя бросить? Ты будешь моим плюс один. Так можно, я уже разузнала.
— День Благодаренья? — приподнялся он на локти. — В моём доме? Ты уверена?
Девушка промолчала. Подошла к шкафу, повесила на вешалку пальто и свою куртку.
— Просто, я думал, мы где-нибудь посидим с ребятами.
— Ну, перестань. — взглянула она на него. — Оливия с таким воодушевлением об этом говорила. И тем более, Крис будет у родителей, а Мия вообще, считает, что День Благодаренья создан для того, чтобы вспоминать обиды и впадать в депрессию. По крайне мере для неё… и для индеек.
— Интересное мышление.
— Нет, — чуть наклонилась к нему Нура, — Даже не смей…
Не успела договорить, как он схватил её и уронил рядом с собой на одеяло.
— Хорошо, пойдём, уговорила. — поцеловал и заглянул в глаза. — Просто, пойми, обычно мы не так часто это делаем. Вернее сказать, почти никогда. И, поэтому, если вдруг, случится что-то странное, то, предупреждаю, ты сама напросилась.
 
— Что, например, индейка улетит? — засмеялась девушка.
— Они летают?! — удивленно выпучил глаза Итан.
— Ещё как летают!
— Ну, тебе лучше знать, зубрила. — прыснул он, а она схватила подушку.