119 дней до тебя (СИ)

  
Юлия Магарцева
 
119 дней до тебя
   
Глава 1
 
2017 г. Остин [1], Техас.
Жёсткий руль, в открытое окно машины дует тёплый летний ветер. Конец июля, трава как никогда высока и свежа, а в яркое голубое небо тянутся стебли кукурузы. Старенький красный мустанг несётся по дороге меж полей, оставляя шлейф пыли. Девушка прибавляет музыку, Ruelle [2] (её любимую), и убирает с лица мешающую прядь длинных волос. Вскоре впереди виднеется забор фермы, машина проезжает в распахнутые ворота с вывеской «Прайнс» и еще несколько миль едет по просторному пастбищу с гуляющими лошадьми, к небольшому дому… родному и любимому дому своих приёмных родителей.
С террасы, навстречу машине, срывается огромная тень… «ухая» по земле мощными лапами, крупный чёрный ретривер радостно встречает хозяйку.
— Бру-ук, — так же радостно треплет пса за уши она, выходя из машины. — Я тоже соскучилась… тоже. И кое-что тебе привезла. Идем в дом, давай!
Хватает сумку с пассажирского сиденья, хлопает дверью и идет к дому… по дороге достаёт и вскрывает небольшой пакетик «сахарных косточек», которые всегда покупает, выезжая в город, и угощает ими своего верного «маленького» любимца.
— Нура, это ты? — слышится с порога голос тёти. Бросив сумку на диван в гостиной, она застаёт её за приготовлением ароматного пирога.
— Ну, а кто ж? — обнимает, подбегая, и целует в бархатную щёку. — Яблочный?
— С бататом. — кивает та на духовой шкаф. — Твой любимый. Я специально попозже, чтобы был горячим к обеду.
— Мм… уже иду мыть руки. Очень проголодалась.
— А Сары нет? Думала, что вы приедете вместе.
— У неё «мальчики на уме», — смеётся девушка, этой вечной избитой тётиной фразе. — Не до меня ей. Представляешь, вечером встречается с сыном хозяина той рыбной лавки. Помнишь? Которые новенькие.
— Правда? Быстро она его… — вспыхивают было тётушкины щёки, но тут же бледнеют, — Хотя-я, — выгибается бровь, — Он ведь ничего такой. А? Может, у него есть друг… или брат?
— Что?
— Для тебя!
— О, не-ет.
— О, да, Нура! Перестань. Я видела их с матерью в церкви в прошлое воскресенье. Хорошие, милые люди. А он — красавчик. Ты так не думаешь?
— Думаю, да… если меня привлекают толстые увальни в подтяжках.
— Ну-у, он не толстый! И это Техас, здесь все носят подтяжки. — тётя Энни неоднозначно улыбается, намекая на нечто вовсе не дружеское, а девушка качает головой:
— Не будь сводницей.
— Что? Я?! Не-е-ет. Ну у тебя и мнение на мой счёт… Как я могу? Ты ж моя дочь. Лето на дворе, просто, а ты пропадаешь в комнате с книгами…
— Я люблю книги.
— Да, но ведь…
— Где Ник? — нет сил больше это слушать.
— Должен скоро прийти. — щурится тётя повержено, — Утром, следом за тобой, поехал к Гарри… — начинает рассказывать про дядю она, а Нура слушает и улыбается, удивляясь тому, как же легко той удаётся переключиться на новую тему.
— Погода слишком сухая, сломался насос… Марта не хочет тратиться на новый, и твой дядя, как самый добрый самаритянин, потащил им кое-что из деталей.
— Ты должна им гордиться. — укоризненно смотрит Нура.
— А я и горжусь! Иначе никак.
Тётя довольно простой человек, позитивный… мудрая, справедливая, глупенькая в меру. Дядя Ник же, более серьёзный и рассудительный. Из воспитания Нура взяла от каждого понемногу, «дважды подумав», как говорится… и это никогда не мешало им троим слышать друг друга, понимать и поддерживать, что бы ни было.
Они ещё немного посмеялись и Нура поднялась к себе. Стянула потёртые джинсовые шорты и майку, приняла душ… Написала подруге «пару ласковых», о том, как мило было проспать их запланированный накануне поход по магазинам сегодня. А потом, надела светлый сарафан и пошла помогать накрывать на стол. Дядюшка приехал, когда они уже садились ужинать.
 
— О, ты как раз во время! — воскликнула тётя. Но тот не ответил… зашёл в кухню, хмуро оглядел накрытый стол. Как-то странно взглянул на дочь и положил на столешницу белый конверт:
— Встретил почтальона у ворот, — сказал и добавил, — Это, кажется, тебе. — обратился к девушке, а затем направился в свой кабинет, где затих за прикрытой дверью.
По выражению его лица, ничего понять было нельзя.
— Что это? — первой дотянулась до конверта тётя Энни.
Нура уже знала, что это. И очень при очень ждала этого дня и боялась.
— Я… — запнулась она. — Я подала заявку в университет в Чикаго.
— Что?! — изумлённо раскрыла рот та. — Но, зачем? Я решила… мы думали, что всё обсудили. Разве вы не обговорили всё с дядей?!
— Да, да! — соскочила с места девушка, — Обговорили, конечно, — дрожащей рукой взяла из рук тёти белоснежный конверт с сине-красной эмблемой. — Это просто… попытка. Я сто процентов не прошла, не стоит так волноваться.
— Да я не то что бы волнуюсь… И почему ты так говоришь? — поутих пыл женщины. — У моей Нуры отличный балл, она умница… перестань.
— Это ты перестань говорить обо мне, будто меня здесь нет. — перерос волнительный страх в раздражение. — Я все прекрасно понимаю — это невозможно в любом случае. Поступить туда нереально во всех смыслах.
Это правда. Двадцать тысяч в год, и это ещё без предоставления общежития. Чикаго — огромный город, далёкий и дорогой. Не по карману простым фермерам отправлять учиться туда своих детей. Хоть семья Нуры и не из бедных, содержание полсотенного стада рогатого скота и десятка лошадей (не говоря уже о нескольких помощниках) требует не маленьких затрат. Это их хлеб, это их мечты и жизнь в целом. Тем более, она и сама совершенно не представляла, как смогла бы оставить всё это — дом, семью, друзей, эти поля и своих лошадей… Она об этом просто ещё не успела подумать.
Здесь в Техасе, да даже и в самом Остине, есть отличные колледжи… совсем рядом с домом. Но там нет того, что ей было нужно. Образование получают в довольно узкой области, нет интересующих направлений, нет возможности магистратуры. Конечно же, скорее всего, Нура продолжит заниматься делом своей семьи: разводить коров на мясо и молоко, и растить племенных жеребцов на продажу. Она, правда, любит это, умеет, но хочет совершенно другого. Она не видела себя на ферме через десять лет, она хотела заниматься чем-то полезным — лечить людей.
— Дочка? — вывел голос тёти из раздумий. Нура подняла глаза на растерянную женщину. — Дядя зовёт.
Дядя Ник — среднего роста, седовласый, подтянутый мужчина, сейчас в хлопковой голубой рубашке в крупную клетку и джинсах.
«Дядей» Нура его никогда не называла. С самого первого дня знакомства он стал для неё первым и самым лучшим другом… просто Ник, в имя которого было вложено огромное чувство любви и уважения.
Его малюсенький кабинетик заставлен стеллажами и увешан полками с книгами и всякими безделушками, которые каждые выходные старательно оттирала от пыли тетя Энни. На столе у окна небольшой письменный стол, за ним высокое кожаное кресло, пожалуй самое дорогое во всём доме… для его больной спины, подарок жены и Нуры на его пятидесяти пятилетие год назад.
— Это не важно, клянусь! — без всякого вступления уверила девушка, и присела на вельветовый диванчик в углу, сразу у входа.
— Клянёшься? — с усмешкой переспросил он, — Ты ж его до сих пор не открыла! — кивнул на письмо. — А уже клянёшься чему-то. Почему до сих пор не открыла, а? Это очень странно, учитывая то, какая ты любопытная и то, как ты его долго ждала. — лукавый прищур. — Я знаю тебя.
 
— С чего взял? — тихонько спрашивает Нура, а дядя вдруг улыбается.
— Видел брошюры… тонны брошюр. Не специально, но они разбросаны по всей твоей спальне, уж прости. И ещё сайты… ты же иногда пользуешься моим компьютером. Ну и… — взлетают его брови. — Я слышал ваш разговор с Сарой.