Моя чужая 2 (СИ)
Адреналин потоком рванул по венам, придав мне силы. Я вывернулся, придавил рукой горло Артема. Он тяжело дышал, глаза налились кровью. Даже не знаю, как мне удалось перевернуть его лицом вниз и заломить руки за спину. Теперь я сидел верхом, пытаясь отдышаться.
— Кит, — подняв голову, увидел, что Лёлька протягивает мне какую-то веревку — пояс от халата. Стянул запястья брыкающегося идиота, а он кричал, плевался, пытался вырваться. — Оль, звони в полицию.
— Ты весь в крови… — кусая губы, пробормотала она.
— Ерунда, потом… — Она уже набирала номер. С тревогой окинул взглядом квартиру — где Елена Викторовна? Я видел, каким сине-бледным было лицо Ольгиной матери. — Оль, что с мамой?
Наконец, я заметил ноги женщины в углу прихожей. В темноте было сложно разглядеть, но я увидел, что она неподвижно полулежит, опершись о стену.
* * *Полиция приехала быстро. Защелкнув наручники на запястьях Артёма, они вывели его из квартиры. Оставшийся оперуполномоченный занял место за кухонным столом, разложил бумаги и приготовился задавать вопросы.
— Как мама? — успел шепнуть Ольке.
Я видел её взволнованное лицо, когда она мерила ей давление.
— Я позвонила в неотложку. По-моему, у нее сердечный приступ, — моя девочка держалась, по крайней мере, пыталась не вдаваться в панику. — Кит, дай я осмотрю тебя…
Отмахнулся. Потом. Она сможет меня осматривать потом со всех сторон. Да и раны то как таковой не было — полоснул лезвием по руке.
— Мама! — до меня донесся всхлип. Опер резко поднялся со стула. — Никита… мама… она не дышит!
За окном послышался звук сирены скорой помощи.
Эпилог
До свадьбы нам пришлось ждать долго — слишком много всего навалилось.
Похороны Елены Викторовны, переоформление клиники на Ольгу, как полноправного владельца, судебный процесс, мой развод с Надией…
Мы это выдержали. Лёлька держалась молодцом, даже в процессе следствия, узнавая ужасные подробности, которые с непонятным упрямством изливал из себя Артём, не сломалась. Сильная она у меня. Мне самому было не по себе, когда я узнал, что моя бедная девочка вынесла. Одна мысль о том, как Артём и Ольгина мать старательно избавлялись от ее беременности, нашего с ней ребенка, вызывала у меня ужас и отвращение к этим людям. Я не мог не винить себя за то, что на столько лет оставил Лёльку одну, что был слеп и не видел в своем друге гниль.
Успокаивало только одно — всё плохое позади, и мы теперь вместе, навсегда. И дети у нас еще будут, и верные друзья. А самое главное, что мы по-настоящему любим друг друга, доверяем и между нами больше никто и ничто не стоит.
Свадьбу сыграли шикарную. На два дня сняли ночной клуб, было огромное количество гостей, приехали и мои родители, и Майкл Эверс, и даже пришли родители Артёма.
С ним надеялся увидеться нескоро — в ближайшие десять лет он собирался рубить лес. Была слабая надежда, что в колонии ему вправят мозги, хотя таких горбатых исправляет только могила.
В конце концов, желания думать о своём бывшем друге у меня не было. Впереди было наше с Лелькой счастливое будущее.
Конец