Презумпция достоверности (СИ)

— Вот, Вам повезло. Родительница даже отца выселила из кабинета, чтобы мне работалось удобнее, — открывая мне дверь кабинета и пропуская вперед.
— На самом деле это здорово, — ответила я, проходя в его глубь.
— Да уж. Здорово, — буркнул Загорский, закрывая за нами дверь. — Алена Дмитриевна, располагайтесь. Я сейчас сделаю минутный один звонок, и мы приступим к делу.
Минутой, конечно, Кирилл Владимирович не обошелся. Ему потребовалась не меньше десяти для решения каких-то проблем по бизнесу. За это время я успела подготовиться к ведению беседы. Загорский сидел напротив меня в своем рабочем кресле и время от времени кидал на меня странные задумчивые взгляды, от которых становилось не совсем комфортно. Я старательно отводила глаза, делая вид, что увлечена интерьером помещения. И на самом деле увлечься было чем. Кругом антиквариат, старинная мебель, мини-библиотека. Единственное, что нарушало гармонию — ноутбук и плазменный телевизор на противоположной стене.
— Алена Дмитриевна, мне о вашей профессиональной деятельности кое-что известно, к тому же мой брат рекомендовал, поэтому осуждать ваш послужной список не имеет смысла, — сразу же начал Загорский, как только закончил телефонные переговоры.
К этому времени передо мной дымилась ароматная чашка чая, принесена горничной, а стоящие в красивой вазочке маффинны, так и манили, чтобы их попробовать.
— У меня есть 10- летняя дочь и я хочу, чтобы она при разводе осталась жить со мной, — продолжал он, сложив пальцы в замок и подперев ими подбородок. — Это основная суть моей проблемы. Для этого Вы здесь. Деньги не проблема. Ваши услуги будут оплачены достойно.
Сказанное нужно было осознать. Согласившись на эту встречу и увидев масштабы особняка, рассчитывала на бракоразводный процесс, но как оказалось дела обстояли гораздо сложнее. Дележка детей заденет за живое всех участников, кто будет в этом учавствовать.
— Давайте об оплате моих услуг поговорим позже, — все же ответила я. — Деньги не всему мерило. Тем более в данной ситуации. Мне нужно больше информации.
Я видела, как по лицу мужчины скользнуло мимолетное удивление, но спорить он не стал.
— Вы на данный момент находитесь в разводе?
Утвердительно кивнул, чем меня обрадовал. Уже хорошо.
— Сейчас девочка постоянно проживает с вашей супругой?
— Нет. После развода Альбина не изъявила такого желания.
— Т. е. порядок проживания ребенка после развода документально не определен?
— Нет. Маша, ни одного дня не жила с ней отдельно. До определенного времени мою супругу все устраивало, а сейчас видимо деньги кончились, и она нашла один единственный выход, где их взять.
— Как давно вы не живете вместе?
Видно было, что ему неприятна эта тема. Мужчина потянулся за сигаретами, и хоть я не любила и тяжело переносила сигаретный дым, командовать не посмела. Кирилл Владимирович, будто прочитал мои мысли, и губить свое здоровье передумал.
— Уже три года. Именно тогда она, получив развод, сбежала с каким-то иностранцем, и не появлялась год. Не звонила. Сейчас каждые полгода навещает дочь, и целую неделю строит из себя заботливую мать. Потом за это просит баснословную сумму, и я плачу лишь бы она убралась из нашей жизни, хоть ненадолго.
— Ваша жена выдвинула какие-то требования в данный момент о проживании с ней дочери?
Загорский усмехнулся. Эта улыбка была больше похожа на оскал.
— Нет, я хочу сработать на опережение. Как только я закрою ей денежную лавочку, думаю, они у нее сразу появятся. Хочу быть готовым. Не люблю спешку. К тому же сейчас Альбинка на мели. Скоро объявится.
— Логично. Позвольте задать еще вопрос. Возможно, не совсем приятный для вас, но моя работа обязывает. Какие у девочки с матерью отношения? Поймите, ей десять. Законодательство обязывает учитывать мнение ребенка.
— Если вы имеете в виду то, что в падает ли она в истерику, как только Альбина уезжает? Тоскует ли по ней, плачет?
Кивнула.
— Смею Вас заверить — мы это уже пережили. Она знает, что где-то далеко живет мать, и она у нее есть. Но ее семья — это папа, мои родители и дядя. Он же крестный.
 
— Я Вас поняла. Давайте продолжим. У меня еще есть вопросы.
Обсуждение затянулось дольше, чем мы предполагали. Пришлось потратить немало времени, чтобы донести до клиента, сложность таких дел. Прежде всего, в психологическом плане для папы и мамы, и больше всего для ребенка. Если дойдет до судебных тяжб, взаимодействовать придется еще и с органами опеки. Это испытание!
— Недостаточно ваших слов, что ваша супруга плохая, такая сякая, — пыталась я успокоить, разбушевавшегося Кирилла, гневающегося на бюрократические проволочки нашего правосудия, заодно и на меня. — Каждое слово, должно будет подтвердиться доказательствами. Нужно предпринять попытку договориться. Даже того не замечая, Вы будете рвать ребенка на части в ходе судебного процесса. К тому же не стоит забывать, что законодательство направлено исключительно на защиту интересов женщин и вопреки интересам мужчин.
— В вас говорит профессиональный опыт или женские предрассудки? — не удержался он от язвительности.
— Опыт, — соврала я, при этом сделав глубокий вздох, чувствуя, как поднимается волна протеста. Прежде всего, здесь я юрист, а не женщина и действовать должна в интересах клиента. На самом деле у меня не было не одного дела в конкретной ситуации. Как-то не доводилось представлять интересы отцов. — Мы должны начать готовиться, если договориться полюбовно не получится, то придется идти в суд. Не дай бог ваша бывшая супруга отправиться на телевидение…. Как это сейчас модно.
— Каковы наши шансы?
— Они есть. Но для начала предложите ей денег и дайте мне закончить процесс, в котором я участвую против вашего брата. Не хочется лишних вопросов к нему и ко мне, — обозначала я свою позицию.
— Оно у Вас есть.
В общем-то, нашу беседу закончили на положительной ноте. Некоторые документы я взяла на изучение домой. Дала краткий инструктаж, что предпринять самому Кириллу. Благо, согласился и даже на ужин пригласил, чтобы познакомить с дочерью. С ней тоже мне предстояла беседа.
— Алена Дмитриевна, оставайтесь на ужин, — неожиданно сказал Кирилл, когда мы выходили из кабинета.
Это предложение стало для меня неожиданностью. Я в некотором замешательстве уставилась на Загорского старшего.
— Нет, что Вы. Я здесь по работе. Это совершенно не к чему, — поторопилась я отказаться.
— Оставайтесь, — настаивал он. — Нет, ничего лучше домашней пищи.
— Это неудобно.
— Еще как удобно, — услышала я женский голос.
Обернулась, чтобы увидеть направляющуюся к нам на встречу женщину. На мгновение прищурилась, разглядывая ее. Небольшого роста, белокурая, с короткой стрижкой женщина. Очевидно, перешагнувшая пятидесятипятилетный рубеж, но при этом выглядевшая свежо и молодо. Скромно одета: светлые хлопковые брючки и блузочка, а поверх накинут фартук, с ярким принтом.
— Добрый вечер, — женщина вежливо кивнула, поздоровавшись первой. — Я, мама Кирилла Наталья Леонидовна. А вы, Алена?
Женщина смотрела на меня, но не оценивала. Просто тепло и по-доброму улыбалась.
— Добрый вечер. Рада знакомству, — улыбнулась сдержанно. Мысленно, подумав о том, что еще минута моего пребывания здесь, и я познакомлюсь со всей семьей Загорского младшего. Это судьба или моя удачливость? — Спасибо за приглашение, но я уже ухожу.
— Никто еще не отказывался от моих пирогов, Алена. Никто, — произнесла она. — И Вы не будете исключением.
Запах действительно стоял сумасшедший. Мама редко когда пекла. Фигура на первом месте.
 
— Сейчас и Саша с Оленькой приедут, — добавила она. — Пожинаем все вместе. Сегодня пироги с красной рыбой.
Я легкой панике уставилась на Кирилла, чтобы уже через секунду ощутить новый ее приступ. Сердце сделало несколько головокружительных скачков.
— Мама, кто там отказывается от твоих пирогов? — услышала я голос Александра, а потом и его самого увидела. — Ну и ладно нам больше достанется.