Чума на оба ваши дома

Стивен, похоже, согласился с доводами Барвелла, поскольку никаких замечаний с его стороны больше не последовало. Третий продолжил говорить и в общих чертах обрисовал план, как заманить в ловушку разом Бартоломью и Стэнмора. Мэттью сжимал кулаки, его подмывало пинком распахнуть дверь и стиснуть жалкое лживое горло Стивена, выдавить из него жизнь. Но это не привело бы ни к чему хорошему — лишь дало бы Барвеллу и третьему возможность убить Бартоломью. А потом они без помех умертвят Стэнмора.
Его переполняло такое отвращение к Стивену, что он едва не пропустил шаги, приближающиеся к двери. Он метнулся обратно в каморку, в спешке вышиб свечу из подсвечника, поморщился… Троица, однако, ничего не услышала и остановилась на пороге, переговариваясь вполголоса.
— Значит, сегодня, — послышался знакомый голос.
Бартоломью отважился немного приоткрыть дверь, чтобы взглянуть на лицо этого человека, но тот уже зашагал вниз по лестнице, и Бартоломью увидел лишь край плаща.
Ему не терпелось уйти отсюда и предупредить Стэнмора об угрозе, нависшей над их жизнями, но Стивен и Барвелл, как назло, медлили на лестничной площадке, толкуя о возможности поднять плату за комнаты в пансионе. Бартоломью безмолвно умолял их завершить свою нудную беседу, чтобы он мог выйти. В голову ему вдруг пришла ужасная мысль. А вдруг появится Абиньи и обнаружит его? Тогда его смерть будет мгновенной, они не отпустят его после того, что он слышал. Абиньи, должно быть, тоже замешан в этом деле, подумал Бартоломью, ведь не мог же он проводить столько времени в пансионе Бенета и оставаться в неведении относительно происходящего.
— Держи.
Послышался звон — монеты перешли от Барвелла к Стивену, затем шуршание — Стивен спрятал их в своем плаще.
— Это важно для тебя, — сказал вдруг Барвелл. — Больше, чем просто богатство.
Бартоломью отважился взглянуть на них сквозь щелку в двери. Стивен кивнул, но Бартоломью заметил, что в глаза Барвеллу он не смотрит.
— Я гнул спину на брата всю свою жизнь, — сказал он, — но когда он умрет, все достанется не мне, а Ричарду. И что тогда? Что станет с моими детьми? Черная смерть вынудила меня задуматься о других источниках дохода.
Барвелл явно удивился.
— Но я думал, юный Ричард жаждет пойти по стопам дядюшки и стать лекарем.
Стивен на миг заколебался.
— Люди меняются, — сказал он. — А я не хочу, не могу до конца своих дней полагаться на милость племянника. А вдруг и меня тоже унесет мор? Я должен оставить какие-то средства, чтобы обеспечить будущее своих детей. Нынче нельзя надеяться на родных и друзей. Только это не подведет. — Он зажал между большим и указательным пальцем золотую монету и показал ее Барвеллу.
— И ты пожертвуешь ради золота своим братом? — задумчиво произнес Барвелл.
Бартоломью в полумраке каморки закрыл глаза и уткнулся головой в стену.
— Да, — ответил Стивен тихо, — потому что завтра в это самое время я могу оказаться в чумной яме. А вдруг мы с Освальдом умрем, и Ричард тоже? Разве смогут женщины вести торговлю? Даже если бы им и позволили попробовать свои силы, что само по себе невероятно, гильдии этого не допустят — они стали бы легкой добычей для разнообразных мошенников. И месяца не пройдет, как они окажутся под забором. — Он обернулся к Барвеллу. — Мне не по душе то, как я собираюсь поступить, но мое будущее и будущее моих детей важнее Освальда.
Голоса отдалились. Бартоломью весь извелся. Куда делся третий, пока Стивен болтал с Барвеллом? Может, Освальд уже в беде? Двое снова остановились поговорить перед входной дверью, прежде чем окончательно распрощаться. Бартоломью заставил себя выждать еще несколько минут, прежде чем кинулся вниз по лестнице. На Хай-стрит он увидел, что к нему направляется Абиньи. Бартоломью сделал вид, что не заметил его, и бросился в противоположном направлении — к лавке зятя.
* * *
Бартоломью ввалился во двор к Стэнмору, едва не поскользнувшись на подмерзшей грязи. Он совсем уже собрался отправиться в дом на поиски Освальда, но увидел, как тот входит в конюшню в сопровождении высокого мужчины, который показался Бартоломью очень знакомым. Это был Роберт Суинфорд.
 
Бартоломью испытал безмерное облегчение. Прекрасно. Суинфорд вернулся, он встанет во главе колледжа, и Элкот избежит оговора или, того хуже, расправы со стороны представителей пансионов. Запыхавшись, он подбежал к конюшне, распахнул дверь и влетел внутрь. Стэнмор стоял у порога спиной к входу, но обернулся на грохот. У Бартоломью оборвалось сердце: это не Стэнмор, а Стивен. На нем все еще был плащ брата, и Бартоломью в душе выругал себя за глупость. Стивен и Суинфорд при виде Бартоломью, похоже, испытали точно такое же замешательство, как и он сам при виде Стивена, но Суинфорд мгновенно нашелся и пожал Бартоломью руку. Он проговорил, как рад вернуться в город, и спрашивал о делах в колледже.
Бартоломью с вежливой улыбкой попятился из конюшни, но Стивен оказался проворней. Его рука сделала стремительное движение, и в грудь Бартоломью нацелилось острие кинжала. Мэттью в панике взглянул на него, потом попытался как-то выкрутиться — ведь Стивен не знал, что врач слышал его разговор с Барвеллом и с тем третьим в пансионе Бенета.
— Ты что? Где Освальд?
— В Трампингтоне, с Эдит. Где следовало бы находиться и тебе, — холодно проговорил Стивен. — Почему ты не пришел?
— Я должен был остаться с отцом Джеромом. Я послал Грея, — отозвался сбитый с толку Бартоломью.
Стивен невесело рассмеялся.
— Ты путался у нас под ногами на каждом шагу. Я очень старался выгородить тебя, но ты поразительно несговорчив!
Кинжал описал дугу в пугающей близости от Бартоломью. Мэттью попытался отодвинуться, но с одной стороны путь к отступлению ему закрывали стены, ас другой — Суинфорд и Стивен.
— Я думал, сегодня утром мы договорились быть честными друг с другом, — сказал Бартоломью, переводя взгляд с одного на другого.
Острие описало еще одну дугу, и Бартоломью почувствовал, как оно задело его мантию. Он с ужасом воззрился на Стивена.
— Так это ты? — прошептал он. — Это ты убил сэра Джона и всех остальных?
Стивен гадко ухмыльнулся и взглянул на Суинфорда; тот не сводил с Бартоломью бесстрастных глаз.
— Мы не должны позволить ему и дальше вмешиваться в наши дела, — сказал Суинфорд. — Слишком многое мы можем потерять.
Стивен кивнул, и Бартоломью задался вопросом, убьют ли его здесь и сейчас, в конюшне. Стивен явно намеревался поступить именно так: он сделал шаг по направлению к Бартоломью, стискивая рукоять кинжала.
— Не здесь! — рявкнул Суинфорд. — Что скажет твой брат, если обнаружит в своей конюшне кровь и узнает, что родственничек пропал? Веди его вниз.
— Вниз? — переспросил Стивен, замахиваясь на Бартоломью, который сделал слабую попытку уклониться. — Ты серьезно?
— Там есть комнаты с крепкими дверями, — сказал Суинфорд. — Надо тщательно обдумать, как его прикончить, а не то епископ может найти в своей трусливой душонке остатки мужества и затеять расследование.
Бартоломью растерялся. Суинфорд — убийца? Он бросил отчаянный взгляд на дверь конюшни, но Стивен догадался, что у него на уме, и больно ткнул его кинжалом.
— Зря ты не пошел к Эдит, — сказал он, тесня Бартоломью в конец конюшни. — Освальд с Ричардом уехали и не будут путаться под ногами до конца нашего свидания.
Стивен толкнул свояка к стенке, а Суинфорд раздвинул солому на полу и знаком велел пленнику открыть люк, который обнаружился под ней. Бартоломью не сдвинулся с места. Стивен пошел на него, угрожающе размахивая ножом, но Бартоломью не шелохнулся.
— Открывай, — нетерпеливо сказал Суинфорд.
— Сами открывайте, — ответил Бартоломью.
Если они не хотят, чтобы Освальд Стэнмор обнаружил кровь на земле у себя в конюшне, что ему бояться кинжала Стивена?
— Я не хочу убивать тебя здесь, — сказал Суинфорд, и его холодные безжалостные глаза сверкнули, — но сделаю это, если будет необходимо. Кровь можно затереть, а рану от удара ножом — скрыть среди других ран, как это, если ты догадался, было с сэром Джоном. А теперь, коли не хочешь, чтобы твоя смерть была долгой и мучительной, открывай люк.