Банк хранящий смерть

— Но ведь она не упала, Люси, верно? — Пауэрскорт дошаркал до края пьяцца делла Синьория.
— Нет, — рассмеялась леди Люси. — Им потребовалось четыре дня. Представь, четыре дня «галерные рабы» тянули эту махину по улицам, чтобы доставить вот сюда. Здесь он с тех пор и стоит. Или, точнее, его копия.
Новенькая копия Давида Микеланджело гордо взирала на них с огромной высоты. На площади уже никого не было. За фонтаном Нептуна стояли в ночном дозоре, охраняя площадь, другие статуи.
Пауэрскорт крепко обнял жену.
— Можно, я поцелую тебя прямо сейчас? — спросил он тихо. — Мне всегда этого хотелось. Это то самое место, где они сожгли на костре Савонаролу.
— Фрэнсис, ты неисправим. Ты просто приводишь меня в отчаянье, правда.
Леди Люси подняла лицо. И в этот самый миг из-за купола Брунеллески выплыла луна.
Пауэрскорт совершил приятный, но бесполезный визит в Национальную галерею. Лоррен и Пуссен поражали изяществом. Они были обворожительны и даже загадочны. Но хотя Пауэрскорт обнаружил на полотнах этих мастеров очертания почти всех зданий в Блэкуотере — тут Эней на острове Делос, там свадьба Исаака и Ребекки, — это не помогло ему продвинуться вперед. Возможно, придется перечитать эту злосчастную «Энеиду», сказал он себе, вернувшись на Маркем-сквер.
Он застал леди Люси плачущей на диване в гостиной, она рыдала так, что, казалось, сердце вот-вот разорвется.
— Люси, Люси, любовь моя. — Пауэрскорт поспешил крепко обнять жену. — Что стряслось? С детьми все в порядке? Они не заболели?
Леди Люси покачала головой.
— С ними все в порядке, Фрэнсис. У них все хорошо, — проговорила она сквозь слезы.
— Что, кто-то умер, Люси? Кто-то из твоих родственников?
— Нет, Фрэнсис, не в этом дело.
Пауэрскорт терпеливо ждал, пока она справится со слезами. Он гладил жену по голове и шептал ей на ухо, что любит ее.
Понемногу Люси начала успокаиваться, вытерла глаза, села и подняла на мужа мокрое от слез лицо.
— Ах, я так несчастна, Фрэнсис! У нас вот есть деньги, и прелестный дом, и здоровые дети.
Пауэрскорт взял жену за руку. Он ждал. Леди Люси поправила прическу.
— Это та семья, Фрэнсис. У них такое ужасное положение! Извини, что все так сумбурно объясняю. — Она снова вытерла глаза. Пауэрскорт ждал. — Ты ведь знаешь, что наш приход организует посещения бедняков в Фулхэме и Хаммерсмите, это всего в двух милях отсюда.
Пауэрскорт кивнул.
— И ты наверняка читал эти ужасные новомодные книги о положении бедных и рабочего класса. Вот и я тоже попробовала их читать. Но совершенно запуталась во всех этих статистических данных, там на каждой странице такие огромные цифры. Я говорила себе, что должна дочитать до конца, но не смогла. Но зато я ходила навещать одну семью, Фрэнсис. Я старалась делать для них, что могла: носила одежду, еду, деньги.
Леди Люси запнулась, казалось, ее мысли покинули Челси и перелетели в дом ее подопечных в Фулхэме.
— Их фамилия Фарелл, Фрэнсис. У них пятеро детей. Один умер при рождении. А вот теперь заболел другой младенец. Они боятся, что он тоже умрет. У него ужасная лихорадка, у маленького Питера, он еще совсем крошка, и у него все время жар. Они никак не могут сбить температуру.
— Где они живут, Люси? — тихо спросил Пауэрскорт.
— У них неплохая квартира, Фрэнсис. Это в Уорлд-Энде, в одном из тех домов, что благотворительные общества построили для добропорядочных неимущих, дабы те не жили в трущобах. А другие их дети такие худые, ужасно худые. Боюсь, глава семьи не способен их прокормить. Что, если маленький Питер умрет? Это разобьет материнское сердце.
Пауэрскорт понимал, что жена думает о Роберте, Томасе и маленькой Оливии. Роберт был в этот час в школе, а малыши отдыхали после обеда наверху.
— Тебе надо снова сходить к ним завтра, Люси, и отнести денег на доктора, — сказал Пауэрскорт.
— Да, конечно, — кивнула леди Люси, радуясь возможности сделать что-то полезное. — Я схожу туда завтра. Ты ведь не против, Фрэнсис?
— Против? Наоборот — вот если ты не пойдешь туда завтра, я стану волноваться.
   
Часть вторая
 
ИСПЫТАНИЕ ОГНЕМ
   
12
 
Лорд Фрэнсис Пауэрскорт ворочался в постели в доме на Маркем-сквер. Рядом с ним, положив одну руку на плечо мужа, мирно спала леди Люси. Ему снилось, что он снова в Блэкуотере в маленьком храме у озера — в Пантеоне. Сумерки быстро сгущались. Вдруг он услышал, как с ужасным лязгом закрываются железные ворота, а потом и большие деревянные двери. У него не было ключей. Слабый свет проникал в храм через купол. Пауэрскорт посмотрел на статуи, которые теперь были его товарищами: Геркулес и Диана, Исида и Церера.
И вот на его глазах храм стал рассыпаться все быстрее и быстрее. Словно внизу была шахта, засасывавшая его в недра земли. Procul, о procul este, profani. Вспомнил Пауэрскорт надпись на храме Флоры, в «Энеиде» так звучало предостережение сивилл непосвященным: держитесь подальше от входа в загробное царство. Храм продолжал осыпаться, луч света теперь уменьшился до тоненького лучика.
Разрушение храма прекратилось так же внезапно, как и началось. Железные ворота распахнулись. А следом и деревянные двери. Взору Пауэрскорта предстал преображенный пейзаж: призрачный свет сочился сквозь мертвые деревья и засохшие кусты. Клочья тумана парили во мраке. «Я в загробном мире, — сказал сам себе Пауэрскорт. — Скоро я увижу Харона, глаза его горят огнем, он перевозит тела через реку смерти. Здесь, в царстве теней, я встречу ужасных призраков Смерти и Старости — бледный недуг, преклонный возраст, страх, а еще — войны и безумие, с закапанными кровью лентами в змееподобных волосах».
И тут раздался громкий и настойчивый стук. Пауэрскорт представил было, что это тела незахороненных покойников, обреченные целую вечность томиться в ожидании на берегу Хароновой реки, стучат в борт его лодки. Потом он решил, что это не покойники, не нашедшие успокоения, а какое-то чудовище загробного мира — изрыгающая огонь Химера, чье шипение внушает ужас, или сторукий Бриарей.
Леди Люси изо всех сил трясла мужа за плечи.
— Фрэнсис, Фрэнсис, дорогой, ты ведь не умер, правда?
— Нет, я не умер, Люси. Мне снился сон, будто я в загробном царстве.
— Слава Богу, ты не в загробном царстве, Фрэнсис. Кто-то уже минут пять стучит в парадную дверь, а ты все не просыпаешься.
— Который час? — пробормотал Пауэрскорт, запахивая халат и тщетно пытаясь нашарить тапки.
— Без четверти шесть. Не мог бы ты поторопиться?
Пауэрскорт сбежал вниз по лестнице. Открыв парадную дверь, он почти уткнулся в широкую спину офицера столичной полиции.
— Лорд Пауэрскорт, сэр? — Спина повернулась. — У меня для вас письмо из комиссариата.
— Входите, пожалуйста. Входите. — Пауэрскорт пытался зажечь лампу в коридоре. Он разорвал конверт.
«Дорогой лорд Пауэрскорт, — прочитал он. — До нас дошло известие об ужасном пожаре в Блэкуотере. На данный момент мы не располагаем никакой другой информацией. Я знаю, комиссар хотел бы, чтобы вас поставили в известность незамедлительно. Артур Стоун, помощник комиссара полиции».
— Господи! Господи! — тихо произнес Пауэрскорт. — Какие ужасные новости! Молодой человек, могу я попросить вас отнести комиссару короткую записку? Я вас не задержу.
— В чем дело, Фрэнсис? Доброе утро, констебль.
Леди Люси спускалась по лестнице, казалось, ее ничуть не встревожил столь ранний визит. Сверху послышалась возня юных Пауэрскортов, приветствовавших новый день чуть раньше обычного.
— В Блэкуотере был пожар, Люси, — сообщил Пауэрскорт. — Комиссар хотел, чтобы я узнал об этом как можно скорее.
Он торопливо написал что-то, вложил записку в темно-коричневый конверт и передал его констеблю.
— Постарайтесь, чтобы письмо было срочно доставлено комиссару. Спасибо.
Констебль еще раз принес свои извинения и вышел на холодный утренний воздух. Туман еще окутывал деревья на площади.