Что это за игра?

– Ты же знаешь, что это глупая идея.
– Вероятно.
С этим Джеймс не мог спорить. Это была не самая блестящая его мысль, но он, к своему удивлению, обнаружил, что ему все равно. Ему было необходимо с ней закончить. Этот уикенд он был намерен довести до конца, несмотря ни на что.
– У нас нет ничего общего, – мягко проговорила Грейси. В ее голосе не слышалось ни намека на грубость, которую она обычно приберегала специально для него.
– Нет. Или, может быть, есть, только мы этого не сознаем.
– Сомневаюсь.
Хотя он и согласился с Грейси, ее уверенность, что они отличаются друг от друга почти как представители разных видов, его раздражала. Что было глупо и несправедливо, ведь Джеймс сам частенько концентрировался на их несовместимости, чтобы совладать со своим влечением.
– Однако что-то все-таки есть, не так ли?
Грейси пожала плечами.
– Если ничего нет, то почему ты здесь?
– Из любопытства.
Джеймс не стал спорить, а только усмехнулся.
– И это все?
– Ты отвлек меня от моей мысли.
– Это от какой?
– Что я ненавижу здоровое питание.
Джеймс кивнул, крепко сжав губы, чтобы сдержать улыбку. Потом самым что ни на есть серьезным тоном произнес:
– В таком случае мне нужно отменить заказ. Я забронировал столик в веганском ресторане сырой пищи, куда собирался тебя повести.
Грейси резко подняла голову, на ее лице уже появилась хмурая гримаса.
– Надеюсь, ты шутишь?
Джеймс засмеялся.
– Неужели ты правда думаешь, что я так мало о тебе знаю, что могу повести тебя в ресторан здорового питания?
Грейси пожала одним плечом. Кажется, рядом с ним она часто повторяла этот жест.
– Ты отказался есть мои капкейки, так что я не могу исключить и такое.
Ах да, война между ними из-за капкейков началась вскоре после знакомства. В доме Митча и Мадди они были вынуждены находиться вместе, и Грейси тогда вела себя очень враждебно и постоянно цеплялась к Джеймсу. И когда она предложила ему свои капкейки, он резко отказался, хотя, возможно, с его стороны это было ребячеством. Каким-то образом битва разрослась до размеров полномасштабной войны, и между ними возникло противостояние на почве ее выпечки. Это звучало нелепо, да и было нелепо в действительности, но вот так вышло. В эти выходные Джеймс собирался показать Грейси, что он все-таки не безнадежный зануда.
Джеймс вздохнул с таким выражением, как будто речь шла о тяжкой обязанности.
– Ладно, когда ты сделаешь капкейки в следующий раз, я их поем.
Несколько секунд Грейси молча смотрела на него, потом заметила:
– Знаешь, большинство людей не считают поедание капкейков тяжким трудом.
– Я – не большинство людей.
У Джеймса имелись причины быть таким, каким он был, он знал, почему ему необходимы дисциплина и контроль над собственной жизнью. Другие могли их и не понимать, но для него эти причины были разумными. Дисциплина и упорядоченность спасли его в те времена, когда он думал, что его спасти невозможно, и он не собирался просить за это прощения.
– К твоему сведению, я не потому предпочитаю здоровую пищу, что хочу тебя оскорбить. Я так питался задолго до знакомства с тобой.
Грейси повертела в руках кончик пояса халата.
– Тогда почему это выглядит как оскорбление?
– А вот это ты мне расскажи.
Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
– У меня такое чувство, что ты меня осуждаешь.
Джеймс опешил. То, что она сказала, было настолько далеко от его мыслей о ней, что поначалу он даже не знал, что ответить.
– Откуда ты вообще это взяла?
– Ты кричишь на Шейна, когда он ест «Читос».
Джеймс растерялся. Он не понимал, как одно связано с другим.
– Ну да, и что? Он мой брат. Он регулярно достает меня по поводу моего питания и тренировок. А я в ответ достаю его по поводу вредной еды. Братья так себя и ведут.
– Значит, ты будешь есть «Читос»?
Лицо Грейси озарило то, что Джеймс мог определить только как надежду.
– Господи, нет, конечно. Ты знаешь, сколько в них всякой химии?
Джеймс не хотелось обманывать ее ожидания, но он не желал притворяться. Даже ради нее. Грейси поникла, ее пальцы крепче сжали пояс халата.
 
– Вот видишь? Это я и имела в виду.
– Как обычно, логика твоего мышления от меня ускользает. – Джеймс подался вперед в кресле и поставил локти на колени. – Какое отношение моя нелюбовь к «Читос» имеет к тому, что я якобы тебя осуждаю?
Грейси открыла рот, что-то бессвязно пролепетала и снова замолчала.
– Я просто говорю, что поэтому-то мы и несовместимы.
– Все равно не понимаю. Ты так любишь «Читос», что требуешь, чтобы каждый парень съел пакет этих чипсов, прежде чем ты согласишься пойти с ним на свидание? Если это так, то наше свидание не состоится.
Грейси несколько мгновений смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом на ее губах появилась дрожащая улыбка.
– Нет, конечно. У меня нет фетишей.
– Ни одного? – Джеймс нахмурился, понимая, что ему нравится ее поддразнивать. – Вот уж не ожидал от такой раскрепощенной девушки. Какое разочарование, я-то думал, что смогу научиться у тебя кое-чему новенькому.
Грейси вздохнула и передвинулась, полы халата немного распахнулись и приоткрыли часть ноги выше колена, но она быстро запахнула их снова.
– Не меняй тему.
– Я эту тему даже не понимаю. Пытаюсь, но не могу понять, как одно связано с другим.
Подтекст никогда не был его сильной стороной.
– Дело в том… просто… ну, я ем пиццу, и если кто-то сидит рядом и осуждает мой выбор еды, это портит все удовольствие.
– Грейси, я тоже иногда ем пиццу. Я не робот.
– Никогда не видела.
– Это не означает, что я никогда ее не ем. Знаешь, что я думаю? Это ты меня осуждаешь. Ты меня осуждаешь и предполагаешь, что я делаю то же самое. А я этого не делаю. Если я когда-нибудь думал о том, что ты ешь, то только когда представлял, как я это с тебя слизываю. Не больше и не меньше. – Казалось, эти слова поставили Грейси в тупик. Она снова принялась теребить пояс халата, поэтому Джеймс продолжил: – Когда я готовлюсь к соревнованиям – а когда ты в последний раз провела со мной какое-то заметное время, я как раз к ним готовился, – я ем здоровую пищу, потому что это влияет на мои результаты. Может, я и не фанат спорта, как Шейн и Эван, но у меня тоже есть дух соперничества, и я хочу улучшить свой результат. Когда готовишься к марафонскому забегу, нездоровая пища хорошим результатам не способствует. Но я не тиран и не жду, что все остальные будут следовать моему примеру. Теперь тебе все понятно? Или осталось что-то еще?
Грейси долго не поднимала глаза, потом наконец неуверенно проговорила:
– Значит, тебе не важно, что я неспортивная? У меня совсем нет накачанных мускулов.
С какой стати она думала, что это имеет для него значение? Ну да, ее фигура пышнее, чем требует индустрия моды, точно так же, как фигура Мэрилин Монро в наше время не считалась бы модной. И Грейси сознает, как она действует на мужчин. Он уже наблюдал, как она снова и снова пользуется этим для своей пользы. Так почему же она думала, что ему нужно, чтобы у нее были накачанные мускулы?
– Грейси, я видел, как мужчины спотыкались на ровном месте, когда ты просто проходила мимо них по улице.
Она пожала плечами.
– Да, ну и что?
– У тебя изумительная фигура, и ты это прекрасно знаешь.
Она снова пожала плечами.
– Я видела твою бывшую подружку.
Мысль, что Грейси могла хотя бы немного, самую чуточку ревновать к Линдси, показалась Джеймсу совершенно невероятной. А еще эта мысль обрадовала его как мальчишку. Инстинкт подсказывал ему, что глупо улыбаться во весь рот – не лучшее поведение в данном случае, – поэтому он сохранил невозмутимый вид.
– Бывшую подружку.
– Но все равно, разве ты когда-нибудь встречался с такой, как я?
– Грейси. – Джеймс выдержал паузу, дожидаясь, пока она встретится с ним взглядом. – Большинству мужчин за всю жизнь не удается встретить такую женщину, как ты, не говоря уже о том, чтобы с ней встречаться.