Безжалостные люди (ЛП)
Она скрестила руки на груди и выпрямилась. — Или я могла бы застрелить тебя.
— Насилие — это не выход, любовь моя. Ну, насилие против меня — это не выход, — ответил я, быстро соображая. — У нас могут быть секретные свидания. Ты и я в нашей спальне, где только я могу видеть, какая ты добрая.
Прежде чем она успела заговорить, я притянул ее к себе и прижал к дереву, безжалостно целуя.
— В особых случаях мы можем убить полицейских или любого другого, кто снова встанет у нас на пути в пижаме. Мы можем смотреть, как они истекают кровью и горят, пить вино, трахая друг друга снова и снова. В конце концов, мы оба охотники за людьми, — прошептал между нашими губами.
Она поцеловала меня, прижимаясь всем телом ко мне, и с усмешкой отстранилась.
— Ты точно знаешь, как очаровать женщину.
Ее слова так возбудили меня, что я поднял ее и прижал к дереву. Боже, я любил свою жену.
— Сэр, Мэм, — раздался голос позади нас, и прямо здесь и сейчас мне захотелось свернуть ему шею. Темнота в глазах Мел сказала мне, что она тоже хотела его смерти.
Оторвавшись от меня, она повернулась к Феделю, который стоял к ней спиной.
— Что?!
Он не обернулся.
— Самолет заправлен топливом и готов к вылету. Ни один из ваших телефонов не работал, но ваш отец, сэр, пытался связаться с вами. Комиссар полиции через час сделает заявление для прессы о пожаре. Они также приходили к нам сегодня утром.
Этот ублюдок снова пришел в мой гребаный дом? Он просто напрашивался на гребаную смерть!
— Готовы ли люди? — спросила Мел, поправляя одежду, но ей и не нужно было этого делать — она всегда выглядела одинаково — красивой, смертельно опасной и привлекательной.
— Да, Мэм. Монте и все остальные, кто был в состоянии, уехали прошлой ночью, — быстро ответил он. Федель определенно больше боялся Мел, чем меня. Мне тоже нужно было уравновесить эту чашу весов.
— Оставь нас, — потребовал я, и он ушел. Повернувшись к своей жене, я попытался дышать спокойно, однако я хотел, чтобы этот ублюдочный полицейский был мертв.
— Я собираюсь убить его, — сказал я ей. — Я выясню…
— Это не сработает. Ты должен сломить его. — Она вздохнула, становясь передо мной. — Убить его — это только полдела. Он станет образцом для остальных сотрудников полиции. Он станет героем. Он собирается произнести какую-нибудь воодушевляющую речь и попытаться возродить надежду на лучшее будущее. Пришло время нам сделать то, что мы обещали сделать, если он не отступит.
— Мы заставим Чикаго истекать кровью, — сказал я, и она кивнула.
— Когда преступление происходит в гетто, никому нет до этого дела. Когда преступность проникает в пригороды, люди требуют от своих полицейских большего.
— Они начинают им не доверять. Когда им удастся это добиться, то мы выйдем вперед и напомним каждому, почему они любят Каллаханов.
— Я попрошу Деклана и Монте взломать записи и найти всех полицейских, у которых есть семьи. — Она улыбнулась, но этого было недостаточно. Я хотел, чтобы город и штат кричали в агонии.
— Не только полиции, — добавил я, когда мы направились обратно в лагерь. — Я хочу знать имена всех судей, политиков и бизнесменов, которые не поддерживают нашу семью. Если он встанет перед нами, мы проделаем дыру в нем и в каждом человеке, который когда-либо знал его.
Там будет кровь, много крови.
МЕЛОДИ
— Жители Чикаго, я пришел к вам сейчас, потому что знаю, что вы боитесь. Я из Чикаго. Я знаю этот город как свои пять пальцев и знаю, что мы можем вернуться к тем славным дням. Вот почему полиция Чикаго работает сверхурочно, чтобы сделать наши города безопасными. Если вы что-нибудь увидите, мы защитим вас, если вы выйдете вперед. Пришло время нам отвоевать наш город у тех, кто считает, что мы сдались. От тех, кто думает, что мы просто позволим им сохранить…
— Его голос заставляет меня хотеть застрелиться. — Я застонала, заглушая компьютер перед нами. — Может быть, нам следует убить его сейчас. Разве у нас нет снайперов в этом районе?
Лиам выпил мое вино и тоже расслабился.
— Мы с тобой оба знаем, что это была бы плохая идея. Завтра начинается царство террора, просто потерпи еще двенадцать часов.
Вздохнув, я посмотрела на экран компьютера, где этот идиот все еще продолжал говорить.
— Он действительно верит, что кто-то будет высказывать свое мнение?
— Они должны быть реальными идиотами, — сказал Лиам. Однако Федель встал и положил перед нами еще одну папку.
— Что это такое? — спросила я, но в тот момент, когда я открыла ее, на моем лице появилась улыбка, когда я протянула ее Лиаму, ожидая увидеть, как он отреагирует.
— Господи Иисусе, ты делала это в церкви? — Он засмеялся, поднимая больничную фотографию Наташи. Я должна была просто убить ее.
— Мне сказали, что ты видел ее за завтраком, — заявила я, и он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем повернуться к Феделю.
Его челюсть сжалась, когда он бросил фотографию обратно на стол.
— Ты следила за мной? — Лиам зашипел.
— В то утро, когда ты вел себя как осел, — я сделала паузу и, взяв бренди, добавила: — В то утро, когда ты вел себя как гигантский осел, я велела следить за тобой и твоей бывшей девушкой…
— Она сука, которую я трахал в прошлом, а не моя бывшая девушка, — огрызнулся он.
Наклонившись, я убедилась, что он может видеть мои глаза.
— Я не сожалею, ни капельки, и мне все равно, кем она была. Она хотела быть частью твоего будущего, и я убедилась, что она знает, что произойдет, если снова пересечет эту черту.
Его нос раздулся, но он просто уставился на Феделя.
— Зачем ты показал это нам?
— Мисс Брайар подала заявление в полицию Сэму, утверждая, Мэм, что это вы напали на нее. Брукс ждет ваших указаний, — ответил Федель.
— Убей ее, — потребовал он. — Я предупреждал ее, когда она устроила мне истерику раньше.
— Это ни к чему хорошему не приведет. — Я вздохнула, потому что я действительно хотела, чтобы эта сука умерла. — Если бы ее убили, это было бы слишком очевидно. У нее есть семья. Они бы это поняли, а это слишком много незавершенных дел для одной шлюхи.
Я просто не была уверена, что с ней делать.
Лиам ущипнул себя за переносицу, прежде чем снова поднять фотографию.
— Сломанный нос и челюсть, большие ссадины на лбу, со следами отбеливателя в горле.
— Отбеливатель?
Я пожала плечами.
— Они, должно быть, использовали отбеливатель в унитазе, в который я засунула ее голову.
Он попытался не улыбнуться, но я видела, как его губы дернулись вверх. Покачав головой, он положил папку обратно.
— Девяносто процентов этих ран могли быть нанесены самому себе. В конце концов, она очень неуравновешенная женщина с историей преследования и насильственных действий в приступе ревности, — серьезно сказал он, глядя на Деклана, который выглядел намного лучше, чем в начале недели. Ему повезло, что я воспользовалась своим маленьким ножом.
— Деклан, убедись, что во всех записях о Наташе Брайар указано на ее психическую неуравновешенность. Федель, пусть Брукс также отметит ее как психически больную у любого врача, которого она посетила, — заплатите ему достаточно хорошо, чтобы убедиться, что он подчеркнет необходимость «помощи» для нее — и к концу недели убедись, что она будет в Уэст-Ридж.
— Уэст-Ридж — худшая психиатрическая больница в штате, если не в стране. — Я улыбнулась. Если бы Наташа не была сумасшедшей сейчас, она была бы сумасшедшей в будущем.
— Я знаю. Мы можем убить ее после того, как все утихнет. — Он улыбнулся в ответ.
— Как романтично. Ненавижу блондинок. — Я засмеялась вместе с ним. Однако я остановилась, когда услышала смешок.
— Бедная Оливия. — Лиам повернулся к Нилу. Я даже не потрудилась взглянуть на него.
— Мне насрать, — ответила я, глядя в окно. — Она должна быть счастлива, что я отнеслась к нему с добротой.
Лиам покачал головой.