Синий. Сапфировая загадка

– Ах, Тибо! Мы заждались! – просиял Ласло, когда в глубине зала показался дворецкий с огромной серебряной супницей в руках.
Он подошел к Бине, с лёгким поклоном открыл перед ней супницу и дождался, когда она нальёт себе супа. Ласло проследил, чтобы все тарелки были наполнены дымящимся супом и после того, как Тибо вышел из зала, объявил:
– А теперь, домочадцы, к делу. Дети, куда бы вам хотелось отправиться в ходе своей первой экспедиции?
– В Антарктиду!
– В леса Амазонки!
– Хороший выбор, но не в этот раз. Хотите знать, где состоится ваше официальное боевое крещение?
– ГДЕ? ПАПА, СКАЖИ! – в один голос закричали дети.
– В Париже! – торжествующе объявил Ласло. – Требуется помощь одному нашему старому другу, ювелиру Альфонсу Жезекелю Третьему.
Маркус и Зельда, потеряв дар речи, уставились в свои отражения в серебряном подносе.
– Если кто-то не в курсе, – продолжил Ласло, – это последний из членов династии Жезекелей, издавна сотрудничающих с семьёй Интригио. Искусные мастера, создавшие большую часть наших специальных украшений…
– И твои запонки, папа?
– Да, мои запонки в том числе.
– А что случилось с дорогим Жезекелем? – спросила Бина.
Перед тем, как ответить, Ласло на мгновение сдвинул усики ёлочкой:
– То, что обычно случается с ювелирами: кто-то сумел выкрасть у него самый дорогой экземпляр коллекции. Такой дорогой, что ему теперь впору закрывать лавочку…
– Если только кто-нибудь другой не сумеет вернуть похищенное, верно? – возбуждённо предположил Маркус.
– Разумеется. Поэтому тетя Эдна нас и позвала, – отозвалась Зельда.
– «Расследования и тайные поручения с 1366 года», – продекламировала Бина старинный девиз семьи. Старинный или, быть может, выдуманный с нуля несколько лет назад. Когда речь шла об Интригио, подобные вещи всегда были окутаны густым покровом тайны!
Ласло дал всем выговориться. Когда он заметил, что Имоджен, словно вросшая в стул, не произнесла ни слова, то снова подал голос:
– Имми? Всё в порядке? У тебя не самый радостный вид.
– Возможно, потому, что я не рада, папа, – ответила старшая дочка, помешивая суп ложкой.
– Но ведь… мы едем в Париж! Расследовать новое дело! – возразил синьор Интригио, недоумённо подняв брови.
– Вот именно… Я подумала… Нельзя ли мне остаться дома, чтобы готовиться к конкурсу?
– Как хочешь, Имми. Однако было бы обидно не повидаться с кузенами, – ответила Бина, продолжая зачерпывать суп, словно сказанное дочерью её не слишком волновало. – Мишель и Морис – довольно известные диджеи, верно, Ласло?
– Именно так, дорогая, – ответил тот. – Странная трескотня, которую они, если не ошибаюсь, называют электронной музыкой.
Имоджен мигом изменилась в лице, а Бина опустила глаза в тарелку, довольная, что дочка попалась на это маленькую наживку. В Париж семья Интригио поедет в полном составе.
С того момента ужин протекал в более весёлой атмосфере, то и дело оживляемый ударами тринадцати настенных часов. Было подано жаркое с картофелем, а на десерт mousse au chocolat [4] – в честь намечающейся операции. Тибо был, как всегда, неподражаем.
Наконец, вытерев салфеткой шоколад с усиков, Ласло воскликнул:
– А теперь по кроватям, семья Интригио!
Как и во всех важных операциях до этого, отъезд был намечен на ранний утренний час.
 
4. Как может пропасть сапфир?
 
– До свидания, Тибо! – прощался со своим дворецким Ласло Интригио на следующее утро, стоя на пороге. Затем наклонился к Орвилю и потрепал его за ухо. – Веди себя хорошо, договорились?
Старый пойнтер подал недовольный голос, словно прося хозяина не приставать.
Перед домом был припаркован «Фиат Джардинетта» – изящное старинное авто, которое Ласло называл «игрушкой», а дети – «старой развалюхой». Маркус, Зельда и Имоджен устроились сзади, а Бина, как обычно, села за руль. На переднем пассажирском сиденье Тибо уже сложил пачку свежих, ещё пахнущих типографской краской газет и корзину для пикника с бутербродами в дорогу.
 
– Можем ехать, дорогая, – сказал Ласло, усаживаясь рядом с женой.
Бина двинулась по ещё сонным бульварам голландской столицы, держа путь в сторону Дельфта. Через полчаса она свернула на пустынную пыльную дорожку, идущую вдоль канала, и подъехала к старому амбару, над которым лениво ворочала лопастями деревянная ветряная мельница. Все, кроме Бины, вышли из машины. Маркус и Зельдой побежали вперёд. Мальчик, покрутив замок, мигом открыл его своим талантом без помощи ключа и откатил тяжёлую раздвижную дверь. Внутри в молчаливом полумраке покоилась прославленная коллекция транспортных средств, принадлежавших семье Интригио. Чего тут только не было: красный родстер, на котором в шестидесятых дядя Пол ускользал от преследовавших его агентов КГБ, подводный мотоцикл с коляской от двоюродной тёти Генриетты, мини-джет кузена Фурио и даже чёрный лакированный катафалк огромных размеров.
– Легендарный «Ле Макабр» прадедушки Жюлиуса! – Ласло, заложив руки за спину, прохаживался по амбару и комментировал экспонаты. – Чтобы сдвинуть его с места, требовалось шесть лошадей, но не было лучшего способа оставаться инкогнито: как только «Ле Макабр» показывался на дороге, всех как ветром сдувало!
Мало что Ласло любил так же страстно, как старые семейные истории – помня об этом, Бина посигналила мужу с улицы.
– Конечно, конечно! – ответил Ласло, резко прибавив шагу. Пробежав мимо остальных экспонатов, он остановился у минивэна тёмно-голубого цвета, распахнул дверцу и с довольным видом заглянул внутрь. – Прекрасно: берём интригвэн. Молодёжь, помогите загрузить чемоданы!
* * *
Десять минут спустя машина уже мчалась по автостраде в сторону Парижа. Ласло читал и комментировал новости, причём самые любопытные статьи он аккуратно вырывал из газет и складывал в карман. Зельда и Маркус, сидевшие на заднем сиденье, наскоро перебрали в памяти то, что знали о Париже, и изучили небольшое досье о ювелирной мастерской синьора Жезекеля.
– Это будет грандиозная операция!
– Наше боевое крещение!
– Будем использовать реликвии!
– Ну и физиономия у этого Жизеля…
– Его зовут Жезекель! Альфонс Жезекель Третий!
Их энтузиазм передавался окружающим, оживляя скучный вид из окна на плоские просторы Арраса. На последнем ряду, в самом тёмном углу сиденья, свернулась клубочком Имоджен. Глаза её были закрыты, а в массивных суперизолирующих наушниках звучал любимый плейлист.
Спустя три часа тридцать минут семья добралась до восточного округа Парижа – на полчаса раньше, чем было намечено, как удовлетворённо отметила себе Бина. Они съехали с автобана в Сен-Дени, и, как только автомобиль оказался в зоне оживлённого движения, Ласло достал из бардачка флажок с вопросительным знаком и закрепил его на крыше минивэна.
– Включаю? – спросила жена.
– Включай, дорогая!
Бина нажала кнопку на руле, и вопросительный знак на крыше бесшумно завертелся и замигал.
Минивэн выехал на выделенную полосу, предназначенную для такси и городского транспорта.
 
– Это старинная привилегия нашей семьи, – выставив руку из машины, объяснил папа Интригио детям. – Высочайшее соизволение императора Наполеона Третьего, не потерявшее силы с годами.
Зельда шумно вздохнула на заднем сиденье:
– Ах, Париж!
Вот и бульвары, Триумфальная Арка, Сена, ещё закрытые в этот час прилавки букинистов, плавучие кафе, выставляющие первые столики и, наконец, хрустальная пирамида Лувра и сады Тюильри.
Сделав ради детей обзорный круг по городу, Бина свернула к Вандомской площади. Это было очень зрелищное пространство квадратной формы, в центре которого возвышалась зелёная колонна Свободы. Со всех сторон площадь окружали трёхэтажные здания кремового цвета с колоннадами и похожими на бомбоньерки изящными люкарнами [5] на тёмно-синих скатах крыш. В самом центре площади располагалась подземная стоянка, куда автомобиль и нырнул.