Отдана за долги (СИ)
— Влад! — восклицает Ольга Викторовна. — Остановись!
Но он не слушает ее.
— Папа, что ты говоришь? — произносит удивленно Милана.
— В этом отродье нет ни капли моей крови!
— Мама, — Милана уже обращается к матери, — что это? Почему? Я не понимаю…
— Влад, не надо! — просит Ольга Викторовна.
Я лишь смотрю то на нее, то на ее мужа, то на Милану. Замечаю, как ее начинает трясти. Тянусь и прижимаю ее к себе. Ее дрожь передается мне.
— Не надо, Милана, все будет хорошо, — шепчу ей. — Пойдем.
— Нет, Дамир, — твердо говорит она. — Я хочу знать. Папа?
Но Костров уже отвернулся и отошел к окну.
— Мама? — ищет ответ Милана теперь у матери.
— Миланочка, — Ольга Викторовна на удивление спокойна, — папа лишь хотел сказать, что именно его крови нет в ребенке. Но это не значит, что он не любит тебя…
— Мама, объясни. Я не понимаю.
— Папа не является твоим кровным отцом, Миланочка. Мне делали ЭКО. Но это ничего не значит! Ничего…
Я чувствую, как тело Миланы как-то сразу обмякает и только я удерживаю его.
— Милана, не надо, — шепчу я, сам не понимая, что именно «не надо».
Беру ее на руки и иду к выходу.
— Стой! Ей нельзя рожать! — кричит мне в спину Ольга Викторовна, но мне уже все равно.
93. Дамир
Я представляю состояние Миланы. Это состояние опустошения и безысходности. Я сам неоднократно испытывал его. И знаю, что справиться с ним сможет только сильный человек. Милана тоже сможет. Но не потому что она сильная, а потому с ней рядом буду я.
Пока едем домой, мой взгляд то и дело скользит в зеркало заднего вида. Милана лежит на заднем сиденье, свернувшись на боку и закрыв голову руками.
Дома я несу ее в спальню на кровать. Укрываю одеялом, не раздевая. Сам ложусь рядом. Прижимаю ее к себе и глажу по волосам.
Сейчас ей надо успокоиться и главное почувствовать, что она нужна. Мы молчим и я чувствую, как постепенно успокаивается ее тело. Унимается дрожь и выравнивается дыхание.
И, наконец, она засыпает. Я аккуратно встаю и выхожу из комнаты.
Звоню Эльдару.
— Эльдар, мне нужна медицинская карта Миланы Костровой, — говорю ему. — Да, пришли с курьером.
Потом звоню секретарю и прошу найти нормальную клинику для беременных. Или как там это называется. Секретарь — женщина, поэтому полностью полагаюсь на нее в этом вопросе.
Заглядываю в спальню. Милана еще спит. И я иду в душ. Я ведь даже не заезжал домой после возвращения.
Потом иду в кабинет и решаю кое-какие рабочие вопросы. За всеми этими проблемами я совершенно выпал из рабочего процесса. А это недопустимо. Я привык все держать под контролем. Поэтому сейчас пытаюсь все привести в норму.
Разобравшись с делами, опять иду к Милане. Аккуратно открываю дверь.
Милана сидит на кровати, поджав колени к груди. Подхожу и сажусь рядом. Обнимаю.
— Не надо, Дамир, — тихо говорит она.
Но я не слушаю ее. Сажусь так, что она оказывается у меня между ног, и прижимаю ее к груди. Касаюсь подбородком ее головы. В комнате повисает тишина. Давит.
— Милана, — решаю остановить это давление на нас обоих, — я нашел Стаса.
Она вздрагивает и поворачивает голову ко мне.
— Да, нашел, — отвечаю на ее немой вопрос. — И его больше нет. Он умер, Милана. Знаю, этому нельзя радоваться. Но так будет лучше для всех.
Она вырывается из моих объятий, поворачивается ко мне лицом.
— Это ты убил его? — спрашивает вдруг и в ее глазах я читаю тревогу.
— Нет, — беру ее за руку и с силой тяну опять к себе. — Но, если бы надо было для нашего спокойствия, я, не задумываясь, сделал бы это. Стас умер сам. Он попал в аварию.
Милана опять забирает руку и закрывает лицо.
— Слишком много смертей… Слишком много…
Я опять делаю попытку притянуть ее к себе. Но она упирается.
Тогда толкаю ее на спину и наваливаюсь на нее. Она руками упирается мне в грудь.
Беру ее лицо руками, заставляя смотреть прямо мне в глаза.
— Милана, все позади. Теперь есть только ты и я. И наш ребенок. Нет ни Рената, ни Стаса. Никого, кто помешал бы нам. Я люблю тебя. И не жду ответных слов от тебя. Мне достаточно, что ты со мной.
— Мама… Папа… — тихо шепчет она.
— Все пройдет. Вы еще поговорите. Слышишь? — пытаюсь успокоить ее я.
Мне страшно за нее. И за нашего ребенка. Поэтому сейчас я готов сказать все, что она хочет услышать.
— Все будет хорошо, Милана, — целую ее глаза, губы, скулы.
От ее близости накатывает волна возбуждения. Я не трахал ее целую вечность. Так кажется мне. И сейчас я тоже готов перетерпеть. Ради нее.
Руками опираюсь о кровать и хочу встать. Но в этот момент Милана обнимает меня за шею и притягивает к себе.
— Дамир, — шепчет на ухо, — спасибо.
Приподнимаюсь и с удивлением смотрю на нее.
— За что?
— За то, что не дал мне сделать… — осекается. — Прости. Я не должна была соглашаться.
— Ты не виновата, — в ответ шепчу я, глядя ей в глаза. — Мне не надо было оставлять тебя на свободе.
Усмехаюсь.
— Надо было запереть тебя, чтобы ты никуда не сбежала.
Милана хмурится.
— Ты так и будешь держать меня взаперти?
— Буду, — киваю, улыбаясь, — если не будешь слушаться. Привяжу тебя к кровати и буду делать что захочу и когда захочу. Чтобы ты не ушла больше никуда.
94. Дамир
Милана закусывает губу и я ощущаю приятную негу от крови, концентрирующейся теперь в одной точке.
Прижимаюсь к ней бедрами, давая ей ощутить, как сильно я хочу ее.
— Милана, — шепчу на ухо, руками расстегивая блузку и сжимая грудь, — я так скучал по тебе.
Тяну вниз замок на ее джинсах и кладу ладонь на трусики. Пальцами ощущаю пульсацию. Приподнимаюсь и стягиваю джинсы. Помогаю избавиться от блузки.
Ложусь рядом и провожу рукой по телу. От шеи до бедер. Целую ее. Наконец. Так, что готов съесть ее. Сминая губы и проникая глубоко языком.
Милана отвечает мне, но в какой-то момент прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.
— Ты правда хочешь ребенка? — спрашивает неожиданно.
— Глупая маленькая девочка, — смеюсь я. — У меня появился смысл жизни. Понимаешь? Раньше мне было достаточно тебя. Но сейчас…
Я опять целую ее. Сжимаю грудь. Отрываюсь, но лишь затем, чтобы втянуть губами уже твердый сосок. Перекатываю его на языке. Потом делаю дорожку к другой половинке и ласкаю ее.
Милана запускает пальцы мне в волосы и легонько сжимает их. Скребет ногтями по коже головы. И это еще больше распаляет меня.
Стаскиваю с себя одежду. Беру ее руку и прижимаю к члену, который чуть не порвал ширинку, пока был в штанах.
Милана с интересом смотрит на меня, но обхватывает член своими пальчиками и я едва заглушаю рык, рвущийся из меня.
Тяну с нее трусы и сгибаю ноги. Пальцами проверяю ее готовность принять меня и с удовольствием отмечаю, как они легко скользят и погружаются в нее, заставляя сжиматься там внутри.
Направляю член и сразу ввожу его на всю длину. Милана вскрикивает и цепляется за мои плечи. Приподнимается, но я рукой прижимаю ее к кровати. Подхватываю ее ноги и кладу их себе на грудь. И начинаю двигаться в ней.
И опять это непонятное, но уже знакомое ощущение обволакивает меня. Ощущение обладания. Что она только моя.
А еще я наслаждаюсь от предвкушения, что могу теперь кончать в нее. Кончать, заполняя ее. Делаю ее еще больше моей.
Я ускоряюсь, чувствуя приближение. Опускаю ее ноги и прижимаюсь к ней всем телом. Ее соски упираются в мою грудь, а я прикусываю тонкую шею.
Милана скребет ноготками по спине, посылая дополнительные импульсы, и я кончаю. Впервые кончаю в нее. Продолжая двигаться, как будто пытаюсь глубже залить ее спермой.