Любовь и виски

Что же напрягает? Проникнуть, поворошить, а деньжищи-то такие за что? Уж не сплавить ли меня решили? Дружище Брайан явно недоговаривает, а сам-то, глядишь, в курсе. Подробности у вдовы! Где там эта цыпочка обитает? Я отыскал бумажку: 137 Lincoln St, Anna Hatchet. Но бабки хорошие, более чем.
Путеводитель прихватил на ресепшн. Портье по-прежнему глядел недоверчиво. Не похож я, видать, на дельцов, что с корабельными боссами контракты подписывают. Напоминаю, скорее, спившегося писателя.
Надо будет у вдовушки на расходы текущие запросить, а то даже сигарет нет. Ещё бы закусочную порядочную присмотреть. Где-нибудь на берегу. Говорят, омары здесь пальчики оближешь. Особенные – тёмнопанцирные.
July 9, 1963, Tuesday, 3:05 p. m.
Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall
– Миссис Анна примет вас через несколько минут.
А налить дорогому гостю?
Спесивый тон темнокожей служанки несколько резанул слух. Хотя могло и показаться. Вообще, представители её расы в этих краях такая же редкость, как пингвины в Сахаре. Думаю, на весь Bath эта пожилая мадам экземпляр единственный. Хозяева что ли выпендриваются? Судя по обстановочке, грешок такой за ними водится: плетёная мебель, африканские безделушки, китайский фарфор. Гостиная роскошная!
Я вольготно расположился на кожаном диване. Но закинуть ноги на приземистый деревянный столик пока не решился (всё-таки выпить не предложили). До вдовушки добирался на своих двоих – решил пройтись по городу, осмотреться. Понюхать воздух, так сказать. В моих делах это важно.
Местечко, конечно, то ещё. Хотя с тех пор как отгрохали скоростное шоссе Leeman Highway (путеводитель любезно сообщал, что произошло это в 1955 году), город стал вполне себе: заметное уличное движение, downtown, насыщенный магазинами и забегаловками. В общем, обычный американский городишко. Маленький, с северным колоритом.
Но побывать в Bath’е и не прошвырнуться в портовый квартал – это преступление. Столько соблазнов на квадратный фут! Вот расквитаюсь с работёнкой и закучу прям здесь! А чего тянуть? Средства позволят!
Ещё интересно, что столь популярных ныне мобильных домиков-прицепов нигде не видать. Видимо, бум этот сюда не докатился. Кстати, о домиках. Особнячок у семейства Хатчет не слабый. Трёхэтажный, чуть в глубине улицы, на зелёном участке. Но без ограды, что странновато. Неужели воров не боятся? Владение-то небедное.
Анна Хатчет долго ждать себя не заставила, грациозно спорхнув ко мне со своей жёрдочки. Для своих лет выглядела она потрясающе, только стильное чёрное платье казалось чересчур уж открытым для траурного.
– Мистер Дейр, разрешите поблагодарить вас за отзывчивость и оперативность. Я рада приветствовать вас в нашем маленьком городе!
Прозвучало подозрительно томно. Или снова показалось?
– Мой друг Брайан Коллинз крайне хорошо отзывался о ваших способностях. Как добрались? – Анна присела напротив меня.
– Зовите меня Мик и давайте без прелюдий. – Я приподнялся и поцеловал протянутую руку. – Предпочитаю сразу к делу.
Такое вот начало. Анна аж опешила. Никакой дежурной лести и фальшивых комплиментов. Нравится ей такое обращение или нет, вдова, видимо, ещё не определилась.
– Вы заказываете музыку – я играю. Это оптимальный формат. Меня, правда, несколько смутила сумма гонорара. Из болтовни Брайана понять получилось немного.
– Я всё объясню. – Анна засуетилась. – Конечно, вам нужна информация. Так… В ночь на пятое июля мой муж Виктор покончил с собой. Это стало сильным ударом для меня и детей. Похороны прошли в воскресенье. – Анна вздохнула.
Что-то не слишком ты расстроена…
– Выпьем? За упокой души суженого.
– Ой, я бы предложила вам прекрасный шотландский виски, но бутылку приобщили к делу – муж пил накануне. Ладно, найдём ещё что-нибудь. Дороти, нам виски и лёд!
Нам? Во даёт вдовушка!
– Приношу вам соболезнования, но самоубийц никогда не понимал. Каков мотив?
– Дело деликатное. Не буду скрывать, муж мой был личностью эксцентрической. Происшествие потрясло наш город, но прессе всех деталей не сообщали.
 
– Какие у вас сомнения?
– Сложно объяснить, расследование проведено самым тщательным образом, шериф Бадлоу ознакомил меня со всеми материалами.
– So what’s the problem?
– The circumstances. Ничто не предвещало такого ужасного поворота. Добровольный уход мужа из жизни для меня совершенно необъясним. Виктор повесился в частном доме на окраине города. Где встречался… с женщиной лёгкого поведения.
Я присвистнул.
– Её имя не оглашали. По словам этой женщины, съём проституток муж практиковал регулярно. Ровно как и нелегальную игру в покер.
Нормальный мэр…
– Она утверждает, что в тот день Виктор был уже порядочно пьян и даже не переспал с ней, твердил о каких-то финансовых проблемах и крупном проигрыше. В итоге выпроводил вон, даже не заплатив. О его смерти она узнала по радио на следующий день.
Мы замолчали, сделав по глотку доброго ирландского виски. Как и положено, не чокаясь.
– Есть вероятность, что ему помогли?
– Не представляю. – Анна всхлипнула. – Но я не верю этой твари, не верю, понимаете? Да, Виктор мог приударить за какой-нибудь юбкой, но проститутки… долги, в голове не укладывается.
– Так что требуется от меня?
– Её настоящее имя Ева Орловски. В портовом квартале – там, где обитают она и ей подобные, известна как Шэрон.
– То есть в городе процветает проституция?
– Как вам сказать. Пара злачных мест имеется. На верфях полно работяг, в доки заходят суда. Мужчинам нужно отдыхать. Выпить-расслабиться. Это понять можно.
Plain as the nose on your face! [1] Надо взять на заметку.
– Здесь фото и адрес твари. – С видимым отвращением Анна протянула конверт.
– Что искать?
Я глотнул ещё.
– Доказательства, что шлюха врёт, что её не было в том доме. Я понимаю, вряд ли она держала список клиентов, но меня интересуют её связи, особенно на верфях.
– Pretty good.
– Пятьсот долларов задаток. Дополнительные расходы я оплачу отдельно. Деньги в конверте.
July 9, 1963 Tuesday, 9:35 p. m.
Bath, 53 Congress Ave, Eve Orlowsky’s apartment
Снял проститутку и повесился. В непонятном доме, ни с того ни с сего. Сомнительно. Просто так счёты с жизнью не сводят. Уж чиновники-то точно. Должна быть причина. А в случае мэра, полагаю, довольно веская. Карты? Бизнес? Женщины?
Я припарковал свой Plymouth недалеко от серенького двухэтажного здания. В родной August’e на лобовом стекле у меня всегда красовалась табличка «Владелец автомобиля – репортёр городской газеты. Просьба оказывать посильное содействие в получении информации». Мне нравится, как это звучит – «посильное содействие».
В моем случае, правда, получение обычно проходит с помощью мордобоя и угроз, но известен этот факт немногим. А табличка, как ни крути, придаёт моей стрёмной деятельности блёклый налёт солидности. В Bath’е стекло, естественно, пришлось очистить, ибо высовываться на задании значит проявлять недальновидность. Тут бы вообще поменьше светиться.
Я закурил. Окурков в пепельнице скопилось уже с добрый десяток. Моё внимание третий час приковывало крайнее окно на втором этаже. Надежда зажглась минут сорок назад вместе со светом в квартире: стало быть, хозяйка дома. Оно и понятно – ночные бабочки так рано на работу не вылетают. Подождём.
What ill wind was blowing me to this city? [2] Нужда заставила? Да нет, скорее, необходимость в хорошей встряске. Сорваться к чёрту на рога, броситься в омут с головой готов при первой же возможности. При этом сорвиголовой или бедовым себя не считаю. Просто это моя жизнь. И лишний раз прибавить скорости на повороте точно не повредит. А иначе и скукситься можно.