Из круиза с любовью
– Меня не было, но жену с дочкой до смерти напугали. Хорошо не тронули, устрашением обошлось… Я в отчаянии бросился к тестю, выпросил у него пять тысяч баксов и отправился в казино, помнишь, ты там двести долларов выиграла? Почти сутки там провел: удача то улыбнется, то отвернется… Короче, вышел оттуда мало того, что без копейки ― без машины и без золотой цепочки…
В голосе Игоря сквозила горечь. Вика помнила его цепочку, длинную, витую, грамм под семьдесят. И «Toyota» была отличная, он только в конце июля ее купил.
Игорь ненадолго умолк, потом продолжил:
– Крыша деньги вернуть требует, а где их взять! Еще за аренду с июля накопился приличный долг, да и счетчик они включили за упущенную прибыль. Единственное, чем я мог расплатиться ― мой товар, шубы. Пошел договариваться. Есть там такой Гаспарян, делами рулит. Показал ему накладные, объяснил, сколько все это стоит… А он, на голубом глазу: мол, примет товар только за половину той суммы, в которую он мне обошелся. Нет, ты представляешь! А весной, когда я по рекомендации друга к нему явился, таким отличным мужиком казался, сама доброта и любезность… Но делать мне было нечего ― пришлось согласиться, хоть выходило, что я еще останусь им должен… Разговор был вечером, а утром выяснилось, что мой магазин и склад сгорел.
Вика ойкнула.
– Совсем сгорел? Хоть застраховано было?
– Нет, конечно. У меня ведь груз после дефолта пришел, инфляция сумасшедшая ― какой страховщик возьмется?..
– А отчего пожар случился?
– Бандиты с кем-то разбирались, войнушку устроили на рынке. И перестрелка, и взрывы…
– Да, кажется по телевизору об этом говорили… Ну и как же ты теперь?
– Как? В заднице я… прости, иначе не сказать. Люди Гаспаряна с ножом к горлу лезут… Надо мне было отдать ему ключи от магазина сразу, как договорился ― а так получилось, что сгорел мой товар, а не их…
– И сколько ты должен?
– На данный момент шестьдесят пять тысяч, это только Гаспаряну, не считая других, которым по мелочи, и тестя… Ты бы видела, как он бушевал! Конечно, я не надеялся, что он за меня долг отдаст, но думал, хоть немного помочь согласится… А он те пять тысяч припомнил и сказал, что не для того всю жизнь пахал, сотни тонн железа на своей шее перетаскал, чтобы мои дурацкие долги выплачивать, и вообще ― нам надо разводиться.
– Как разводиться, а жена что?..
– И она сказала, что лучше развестись, потому что я подвергаю их всех опасности. После тех гостей она как с ума сошла! Сказала, лучше жить в Германии, чем в этой ужасной стране. Тесть сразу с родственниками созвонился, те обещали приютить на первое время. Она здешнюю квартиру мигом продала, несмотря на то, что предложили вдвое дешевле, чем она нам обошлась, и укатила вместе с дочкой…
– Что, совсем уехала, навсегда? ― не поверила Вика.
– Да, сегодня проводил. Теперь не знаю, когда Наташку увижу…
Вика сунулась в шкафчик, достала початую бутылку коньяка, налила полную рюмку, пододвинула Игорю. Он выпил одним махом. Спросил, можно ли здесь курить.
– Кури, я сама здесь, на кухне, курю. Так деньги от продажи квартиры, она что ― все себе взяла? А как же ты?
– Квартира в Екатеринбурге ее была, еще от матери. Здесь отец помог купить, да еще я у него занимал… Нет, может и правильно, что она уехала. Сам в бегах, так хоть за дочку спокоен.
– А в Екатеринбург ты не можешь вернуться?
Игорь покачал головой.
– От родителей двухкомнатная квартира осталась, но там сестра живет, с мужем и тремя детьми. И в Екатеринбурге меня мигом вычислят: через того человека, который с Гаспаряном свел. Так что деваться мне сейчас просто некуда.
Вика смотрела на Игоря с жалостью. Полгода назад он выглядел таким довольным жизнью, самоуверенным, а теперь раздавлен обстоятельствами. Конечно, нельзя выгонять человека, оказавшегося в беде.
– Ты пришел с пустыми руками… Может, какие-нибудь вещи?..
Игорь взглянул с благодарностью.
– Они там, в квартире у тестя, все уже собрано.
– Съездим за ними завтра.
Она познакомила друга с Анютой и сказала, что некоторое время дядя Игорь поживет у них. Подумала, что надо еще Инну Константиновну предупредить, но домашний телефон старой учительницы не отвечал.
На следующий день Вика неоднократно набирала с работы этот номер, и лишь в шесть часов вечера на том конце сняли трубку. Услышав молодой женский голос, она вначале подумала, что ошиблась, но на всякий случай спросила Инну Константиновну.
Ей ответили:
– Мама в больнице, а кто ее спрашивает?
– Лиза? Я Вика, мама Анюты, девочки, за которой присматривает Инна Константиновна. А что с ней?
– Инсульт. Приступ был вчера. «Скорую» она сама вызвала, и мне успела позвонить. Ее забрали в больницу без меня.
– Как она сейчас?
– Очень плохо. Практически все время без сознания. Откроет глаза ― а они такие бессмысленные. Не знаю, понимает ли что?
– Лиза, чем я могу помочь? Может, деньги нужны?
Вика никогда не встречалась с дочерью Инны Константиновны, но знала, что та вдова офицера, работает вольнонаемной в части, где служил муж. Там же, в Подмосковье, и живет вместе с сыном. Старая учительница половину денег от своего приработка отдавала дочери, остальное складывала на сберкнижку.
– Вика, ― всхлипнули в трубке, ― конечно, деньги нужны. У меня никаких сбережений, зарплата мизерная, да и ту полгода не платили. А мамины деньги на сберкнижке, это теперь такой мизер! Мама все не могла себе простить, что в долларах их не хранила… Да я еще, дурочка такая, позавчера сказала ей в сердцах, что умные люди доллары под матрас кладут, а не рубли в банк несут.
Виктория не знала, что и сказать.
– Ужасное несчастье… С этим дефолтом люди не только деньги, но и здоровье теряют… Лиза, я сегодня с работы сразу к вам заеду, вы в восемь часов дома будете? Я дам немного денег, и потом, если понадобится, обращайтесь ко мне без стеснения. Я стольким обязана Инне Константиновне!
Она положила трубку и взглянула на портрет Воронова.
– Улыбаешься? А нам тут не до веселья. Вот Инна Константиновна заболела. Как Анюта без нее будет? Конечно, десятый год, не маленькая уже, и все-таки… И Игорю жить негде, пока у меня. Что-то ты молчишь в последнее время, советов никаких не даешь… Ирине, что ли, позвонить?
Подруга поохала, обещала тоже помочь своей первой учительнице. Когда Вика рассказала про Макарова, Ира на несколько секунд умолкла, потом заметила:
– А вот это мне не нравится. Ему что, пойти больше не к кому?
– Ир, там конкретный наезд. Он скрывается, а обо мне никто не знает.
– Ты уверена?
– Конечно. С начала кризиса он мне даже не звонил. Он человек женатый и вряд ли кому-то любовницей хвастался. Пусть пока поживет, тем более Инна Константиновна болеет. Все-таки Анюта не одна дома будет.
– У него совсем ничего не осталось? Неужели ты его кормить будешь?
– Ирина, ну чего ты сказала? Что же мне его, голодным держать?
– Нет, конечно, ― вздохнула подруга. ― Главное, чтобы его кредиторы до тебя не докопались.
В целях конспирации Игорь предложил поехать на квартиру тестя после часа ночи. С двумя чемоданами и тюком он вышел из подъезда буквально через пять минут. Помогая укладывать вещи в багажник, Вика пыталась пошутить:
– Все, что нажито непосильным трудом…
Игорь даже не улыбнулся.
– Сюда сегодня приходили. Тесть сказал, что он меня знать не знает, что с женой я развелся и уехал в неизвестном направлении. Пообещал, если еще раз появятся, с лестницы их спустит. Конечно, несмотря на возраст, видок у деда устрашающий, но не знаю, чем все это закончится…
* * *Больше года страну лихорадило: нестабильный курс рубля, частые смены главы правительства… Только после прихода нового президента народ начал надеяться на лучшее будущее.
«Виктори-тур» едва выплыло в буре дефолта, но к началу 2001-го года в Викином офисе трудились семь менеджеров и бухгалтер, можно было считать, что фирма прочно стоит на ногах.