Развод. Расплата за обман (СИ)

— Естественно, его нет, — впиваюсь в нее надменным взглядом, который репетировала в зеркало дальнего вида по дороге. — Он дома с сыном, со своей семьей. Там, где ему самое место. Да и с чего бы мне было искать его в твоем кабинете, интересно? Насколько я знаю, это не он к тебе приходит, а ты к нему таскаешься постоянно.
— Я работаю в его компании, — упрямо заявляет она.
— Вот это я и пришла тебе напомнить, дорогая, — ласково произношу, возвышаясь у ее стола. — Ты работаешь на Марка. Точка. Работа это единственное, что вас связывает. Я в курсе, да, что так было не всегда. Но ваша связь осталась в прошлом.
— Ты думаешь, я не в курсе? — брезгливо лепечет она. — Думаешь, он мне интересен после того, как выбрал тебя?
В последнее слово она вкладывает столько пренебрежения и яда, что я удивлена, как еще не пала замертво, сраженная наповал ее презрением.
— Думаю, да, Таня. Даже не так, знаю. Прекрасно тебя понимаю, как женщина женщину. Потерять такого мужчину… не каждая может с таким смириться. Но ты должна. У тебя просто нет другого выбора. Если ты, конечно, хочешь продолжать работать в этой компании…
— Я что-то не поняла, — огрызается она. — Это сейчас были угрозы? Тебе напомнить номер статьи?
— Танечка, ну о чем ты? — лепечу ласково. — Ну кто бы в здравом уме стал угрожать такому первоклассному юристу, как ты? Я ведь так… чисто по-дружески предупреждаю. Как женщина женщину. Поверь, я как никто тебя понимаю. Сама не знаю, что бы делала, если бы потеряла такого мужчину, как Марк. Может, тоже бы унижалась, бегая за ним как собачка… в ожидании подачек, взглядов.
— Что ты… — начинает она, но я не даю вставить ей и слова.
— Может, точно так же как и ты пыталась бы играть грязно, соблазняя его чулочками и кружевом. Но Таня… мы обе знаем, что это бы не помогло. Ты знаешь моего мужа не хуже меня. Марк настоящий мужчина. Если он принял решение, он не будет сомневаться и метаться. Это касается не только бизнеса, но и личной жизни. И он принял решение. Давным давно. У тебя было почти четыре года на то, чтобы с этим смириться.
— Думаешь, я до сих пор не смирилась? — нервно хохочет она. — Да у меня столько мужиков после него было, что тебе и не снилось.
— Естественно не снилось, — легко соглашаюсь. — Мне никогда никто не снился кроме него, понимаешь? Всегда был только он. И Марк это знает. Ценит. Уважает.
— А о связи со мной он, по-твоему, жалеет? — ехидно усмехается она.
— Я этого не говорила, — отвечаю как можно более спокойно. — Но думаю, что такая женщина как ты хочет чего-то большего, верно? Ты ведь хочешь его уважения, Татьяна? Так вот, мой тебе совет, перестань вести себя как последняя шалава и вспомни, наконец, о своих прямых обязанностях! А чулочки и кружево оставь мне, как никак, ублажать мужа это уже моя прямая обязанность. Я законная жена. Любимая жена. Единственная. Я родила ему сына.
— И где же ты была эти полгода, единственная наша? — язвительно интересуется она. — Где ты пропадала, пока он тут тихо подыхал? Угасал на глазах? Где ты, такая исключительная, была и главное, что ты там делала, пока твой муж медленно превращался в зомби? Не ты заботилась о нем! Не ты напоминала ему, что нужно хоть изредка есть и спать. Не ты…
— Я в это время заботилась о его сыне, — отвечаю твердо, пытаясь не показать, как меня задевают ее слова. Не ее забота, как таковая, а то, что мой муж нуждался в ней. То, через что мой сильный мужчина прошел за это время.
Мы оба стали жертвами обстоятельств. Оба страдали. Но все это в прошлом. Я девять месяцев боролась за жизнь нашего сына. Сейчас же я готова побороться за Марка. За нашу семью.
— Какие бы разногласия у нас ни были, они позади. Я прекрасно понимаю, почему ты решила попытать свое счастье именно сейчас… Как те самые шакалы, ты решила воспользоваться нашей слабостью. Но смею тебя заверить, у нас все прекрасно. Мы преодолели все трудности и готовы двигаться дальше… без тебя.
— Марк не уволит меня, — цедит она.
— Конечно, нет, — склоняю голову набок в притворном удивлении. — Ты уволишься сама.
 
— И с чего бы мне уходить с такой прекрасной должности?
— С того, что с отличными рекомендациями, которые напишет тебе Марк, ты легко найдешь не менее прекрасную должность. А еще, уверена, это наконец поможет тебе двигаться дальше. Ты молодая красивая девушка, Таня. У тебя есть все шансы построить свое собственное счастье, а не пытаться влезть в чужое. Ну сама подумай, каково тебе будет смотреть на нас каждый день? Ты права, моему мужу нужна забота и я намереваюсь окружить его ею. Будем с Колей привозить ему обеды, навещать, когда соскучимся… Каждый день у тебя перед глазами будет эта счастливая картинка. Идеальная семья. То, что могло бы быть у тебя… То, что еще МОЖЕТ быть у тебя. Если ты, наконец, отпустишь прошлое и сама позаботишься о своем будущем. Подумай об этом, Таня. Подумай хорошенько!
  
Глава 61
 
В бога я никогда особо не верил. Папа атеист до мозга костей, и когда учил меня мудрости по детским энциклопедиям, привил любовь к науке. И к теории Дарвина заодно, чего уж там.
Глядя на Рава до сих пор думаю, что все мы — немного обезьяны.
Но в церкви, когда крестят Колю, на душе так спокойно и хорошо, и луч солнца, что льется в окно и едва касается моего лица кажется благословением.
Мы предельно осторожны, чтобы не навредить Коле, с его хрупким еще здоровьем, но я чувствую, что все сделали правильно.
Как того хотела Мира.
Вечером я договариваюсь с Виолой, у которой в новом ее режиме появляется окно, чтобы она посидела с Колей, пока я свожу на свидание Миру.
Мне хочется не терять той связи, что выстраивается между нами, а еще дать ей снова почувствовать себя женщиной. Той, что под стать фамилии, ходит в соболях, как в недавнюю ее таинственную вылазку из дома, с макияжем и в красивом платье.
— Конечно, — соглашается Ви, — я посижу с крестником. Он уже меня узнает и улыбается!
— Как у тебя на новом месте? Арс не обижает? — интересуюсь я.
— Да на что ты, — смущается Виола, и на ее щеках появляется легкий румянец. Чувствуется, наша прекрасная няня тоже попала под обаяние ловеласа-начальника и в этом нет ничего удивительного. Довлатов нахален, богат и красив, а что еще нужно девушкам, чтобы заинтересоваться им?
— Смотри, не попади под его чары, — в шутку, как старший брат, грожу пальцем, — за ним только глаз да глаз.
Виола окончательно смущается и неловко переводит беседу:
— А вы куда с Мирой планируете?
— Я забронировал столик в «Горыныче», Мира любит там кухню.
Сколько вечеров мы проводили за столиком в этом ресторане, не сосчитать! И я снова хочу почувствовать эту расслабленную атмосферу, когда вокруг играет приятная музыка, прямо за спиной открытая кухня, на которой готовит сразу несколько поваров, и легкая эйфория от компании и бокала вина.
— Мира ничего не рассказывала об этом, — внезапно делится Виола, и я ощущаю тоску на сердце, вспоминая, как все это время жили девчонки, — правда мы с ней иногда устраивали ужины, дядь Саша иногда списывал продукты, чтобы Мире витамины доставались, и она так готовила — ум отъешь.
Мне становится невыносимо горько, настолько, что я даже ощущаю этот противный вкус на кончике языка, полыни и чего-то еще. Мне не хочется думать о тех временах, но я не имею права забывать цену собственных ошибок, чтобы не совершать их впредь. Поэтому слушаю жадно рассказ Виолы о тех временах.
— Знаешь, дядя Саша к Мире очень хорошо относился, к ней все так. Мы же в неблагополучном районе жили, вокруг одна шантрапа, в магазине вечно кто-то подворовывал, особенно дети, беспризорники. Их уже гонять замучились, и камеры вешали, и что только не делали, а они каждый раз умудрялись обойти все. Недостачу на всю смену вешали.
И вот однажды Мира, вместо того, чтобы ругаться, купила кило леденцов. Маленькие такие, с ноготок, их у нас на ресепшене сейчас целая ваза, бери не хочу. И вот она всякий раз, когда дети заваливались гурьбой и что-то на кассе оплачивали, из кармана им эти конфетки доставала. А иногда просто так, даже если они ничего не купили, все равно угощает. Ее ругают все, говорят, ну что ты делаешь, только хуже будет, а она отвечает — это же дети. Какие бы не были, хоть на улице росшие, а все равно дети.