"Фантастика 2024-136". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Десантники Свечина благополучно заняли Сары-таш и Румели-Кавак, добивая уцелевших батарейцев и снимая замки с уцелевших орудий. Не снимая противогазов, солдаты констатировали хорошее действие ядовитых газов, чьи облака не торопясь двигались в сторону позиций Телли-Табия и Киречь-Кени. Эти две батареи располагались на самом важном месте поворота пролива и своими снарядами могли прошить любой корабль, который вынужден был поворачиваться к ним боком.
Азиатские батареи проливов были подавлены не столь блестяще, как европейские позиции. Уцелевшие бойцы гарнизона Анатоли-Кавак оказали сопротивление смотровой партии, когда те попытались занять батарею, двигаясь по берегу моря. Моряки залегли под огнем противника и повторно атаковали позицию, когда на неё обрушил свой огонь эсминец «Зоркий». Батарея Маджар-Кале встретила русских трупами своих канониров, разрушенными укреплениями и деморализованными турками, пораженными ужасами газовой атаки.
Корабельные часы показывали 13.45, когда русские линкоры обрушили свой ядовитый груз на позиции, преграждавшие им путь к Мраморному морю. При этом обстрелу подверглась лишь Киречь-Кени, тогда как Телли-Табия была атакована с тыла десантом Свечина. Киречь-Кени была самой слабой из всех батарей Босфора, её четыре шестидюймовые пушки стояли на открытой позиции. Они продержались всего семь минут под обстрелом, после чего уцелевшая прислуга в панике бежала в сторону Стамбула с ужасной вестью о приходе страшного врага.
В то же время один из барражирующих над морем самолетов заметил долгожданный силуэт «Гебена», который на всех парах спешил к выходу из пролива, стремясь с помощью береговых батарей не допустить прорыва русских в Пронтиду. Убедившись, что двигающееся от Принцевых островов судно и есть «Гебен», летчик гидроплана развернул свой аппарат в сторону эскадры и, приблизившись к кораблям, стал сигналить крыльями, извещая своих о приближении врага. Но долгожданная встреча двух старых врагов не состоялась. По иронии судьбы в этот день не было яростной артиллерийской дуэли в узком проливе Босфора, никто из матросов двух противоборствующих сторон не блеснул отвагой и героизмом, а капитаны – своим мастерством ведения боя. Лукавая и ветреная мадам судьба в один момент повернула всё по своему усмотрению. Спешащий на всех парах корабль был атакован русскими подлодками, которым удалось миновать Босфор и затаиться в устье пролива в ожидании добычи.
Крейсер не успел увернуться от выпущенных в него торпед и получил два прямых попадания в правый бок. Подобно боевому скакуну, «Гебен» на полном ходу стал стремительно зарываться носом, с каждой минутой увеличивая опасный крен на бок. Благодаря своей «непотопляемой» конструкции, крейсер ещё некоторое время смог продержаться на плаву, постоянно принимая в пробитый трюм забортную воду. Видя бедственное положение судна, адмирал Приштвиц отдал приказ покинуть корабль, не спуская с его гафеля боевой флаг Германской империи. С гордо реющим на ветру красно-бело-черным флагом Второго рейха на мачте линейный крейсер, так долго наводивший ужас на русское Причерноморье, медленно ушел под воду в 16.02 на виду у всего правоверного Стамбула.
Не зная о судьбе своего старого врага, Колчак продолжал энергичное продвижение по проливу. Минные тральщики беспрерывно работали в теснине Босфора, подсекая тросы выставленных мин противника. Экипаж каждого судна осознавал, как важна его правильно сделанная работа, малейшая фальшь в которой сразу обернётся срывом всей операции. Вслед за ними двигались эсминцы, чьи дозорные тщательно рассматривали поверхность воды в поисках перископов вражеских субмарин. Осторожно лавируя среди множества природных ловушек, первым из отряда линкоров по проливу ползла громада «Императрицы Екатерины II», которая, миновав опасный угол Босфора, наконец вышла к последним неподавленным турецким батареям, охраняющим пролив.
Если азиатская батарея Кичели-Бай не представляла особой угрозы для линкоров своими земляными укреплениями, то с Мавромоло, где находились четыре современных бронекупола, надёжно прикрывавших скорострельные восьмидюймовые крупповские пушки, пришлось бы изрядно повозиться.
 
Поэтому, расположившись вне зоны досягаемости пушек Мавромоло, в 15.46 линкор обрушил всю мощь своей артиллерии на азиатскую сторону, предоставив честь покорения европейского участка суши морским десантникам, и выпустил в направлении берега желтую ракету, требующую помощи у Свечина, чьи подразделения были уже на подходе.
Понесшие минимальные потери при захвате береговых огневых точек солдаты очень радовались возможности не надевать опротивевшие им за день противогазы, так как в этот раз использовались мощные фугасно-бетонобойные снаряды. Обвыкшие к особенностям ландшафта Босфора десантники быстро вышли в тыл Мавромоло и с ходу атаковали батарею. Охрана, открывшая по ним огонь беглый огонь, не смогла сдержать стремительный рывок русских солдат, бегущих с громким криком «ура!» на батарейную прислугу.
В едином порыве десантники прорвались к пушкам, перекололи испуганных турков и незамедлительно стали снимать замки с трофейных орудий. Такие действия десанта были обусловлены вполне здравым смыслом, поскольку не исключалась возможность отбития противником орудий обратно, а свободное движение в проливе было крайне важно для дальнейшего развития операции.
Победным аккордом в небо взлетела очередная белая ракета, извещая о падении последнего турецкого бастиона на этом берегу. К тому времени пушки «Императрицы Екатерины II» прекратили огонь и корабль двинулся вперед, уступив свою стоянку линкору «Императору Николаю I», чьи орудия должны были прикрыть смотровую команду эсминца, высаженную перед Кичели-Бай.
Помощь понадобилась лишь один раз, когда с соседней с батареей кручи по матросам ударил находившийся там пулемет, который не попал под артиллерийский обстрел с кораблей. Уцелевший пулеметный расчет яростно строчил по врагам, стремясь рассчитаться с ними за гибель своих товарищей. На линкоре быстро сориентировались в обстановке и, поменяв снаряды, накрыли высотку шрапнельным залпом. Пулемет замолчал, и бросившиеся в атаку солдаты уничтожили турка. Как выяснилось потом, шрапнелью был убит второй номер пулеметного расчета, произошел перекос патрона, и пулемет заклинило.
Тем временем на суше шло своё сражение. Слащёв с блеском демонстрировал свой талант импровизатора, когда второй раз за день разгромил части корпуса охраны побережья. Едва его дивизия высадилась на сушу, ей в помощь были переданы гидропланы одного из авиатранспортов для контроля за передвижением противника. Самолеты один за другим кружились в воздухе и вовремя сбросили вымпел с запиской о приближении основных сил турок.
Генерал, ранее досконально изучивший карту будущего поля сражения, с помощью орудий «Императора Александра III» уже успевший подавить наиболее важную батарею противника на пути к Стамбулу, теперь терпеливо ждал, когда противник попытается отбить её. Телефонный полевой кабель, проложенный связистами к побережью, и сигнальщик матрос позволяли ему в случае необходимости быстро получить огневую помощь с линкора для своих шестидюймовых пушек, стоявших в засаде.
О появлении противника русских известили выставленные секреты, солдаты которых обстреляли противника и стали отходить к основным силам дивизии. Пулеметные гнезда, заранее отрытые по приказу командиров, остановили противника именно там, где и было нужно генералу. Лежа на бугорке, он внимательно рассматривал в бинокль, как походная колонна турок остановилась и залегла под плотным пулеметным огнем, огрызаясь нестройными залпами. Пулеметчики были истинными мастерами своего дела и меткими очередями пресекали любую попытку врага продвинуться вперед.
Воздушная разведка вовремя информировала Слащёва, что противник подтянул к месту засады свою полевую артиллерию для подавления русских огневых точек. Уточнив координаты, он немедленно дал команду своим артиллеристам на открытие огня. Застоявшиеся бомбардиры дружно дернули за шнуры, и шестидюймовые гостинцы устремились на врага. Одновременно с этим телефонист запросил помощь флота, и вскоре линкор ответил мощным ревом своих орудий, обрушив на турков заряды шрапнели.