Серые Башни (СИ)
— Говорят, что лорд Хантер не только видел драконов, но и говорил с ними. Будто бы Фраги, имя последнего в Мораке дракона!
С каждой секундой Гру все больше и больше сердился, слова сопровождались рычанием. Он вскочил на ноги и заметался по комнате.
— Глупые люди выдумывают лживые легенды о том, что Хантер и был этим самым последним драконом, принявшим человеческий облик. Что он смешал свою кровь и кровь людей, чтобы продолжать жить, когда его народ ушел за Грань. Что он колдовством вдохнул жизнь в… это, — толстый палец указал на «украшение» на моей руке, — и что ожить они могут только рядом с теми, в ком течет его кровь, кровь дракона. Поэтому только люди из клана Фраги могут носить мифрил без риска для жизни.
— Ты носишь на себе целое состояние, леди, но для любого другого… Одно прикосновение и неосторожный обрекает себя на медленную и мучительную смерть.
Я похолодела, ничего себе проверочка на вшивость! А если бы не прошла? Гру криво улыбнулся и сказал:
— С тобой ничего бы не случилось, ты уже брала в руки Талон и кольцо, а это тоже мифрил, правда не такой чистый, как тот, что у тебя на руке.
— Спасибо, что успокоил! А как же моя бабушка? — пробормотала я, прислушиваясь к своим ощущениям, похоже, смерть в жутких судорогах действительно мне не грозила.
— Она из рода КаД` Ор, — неожиданно рявкнул Гру. — Этот род первым обосновался в долине и женщину этого рода стала женой лорда Хантера. И про этот род ходят еще худшие слухи. Но это все глупые бессовестные враки! — последние слова Гру произнес, рыча от нескрываемой злобы.
Я была ошеломлена такой бурной реакцией и сидела тихо, как мышь. Гру же никак не мог успокоиться, но то, что он говорил, понять было невозможно, сплошное рычание. Его глаза горели такой отчаянной ненавистью, что я уже пожалела о своем вопросе. Бросив нечаянный взгляд на причину эмоционального взрыва, я рассмеялась. Шилда на моем запястье не было, а дрожащий кончик хвоста выглядывал из — под рукава футболки.
— Ну чего ты так разошелся!? — окликнула я Гру, стараясь поймать Шилда, планомерно продвигавшегося ко мне за шиворот.
— Прости, — выдохнул он, — Я никогда не верил слухам, которые распускали про фраги, а теперь вижу ожившего Шилда на твоей руке! Получается, что раз они существуют, то и остальное может тоже оказаться правдой. А это невыносимо! Я знал твое деда еще ребенком и был знаком с дедом его деда. Может внешне твои предки и отличаются от остальных, но уж точно не имеют ничего общего с вот этим! — Гру с отвращением покосился на притихшего Шилда.
— И чем же таким они отличаются? — вскинулась я. — Что ты хочешь этим сказать?
— Я, леди, старый дурак! Был бы умнее, сразу понял кто передо мной. Сразу, как только увидел тебя на скамейке около воды. Такие глаза и волосы могут быть только у потомков Хантера. На твоей руке ожил Шилд, тебе не вредит чистый мифрил и…, -он замялся. — Ты не представляешь себе, как я рад, что нашел тебя! И как бы я хотел вернуться обратно. Ты сама не понимаешь, девочка, как много значишь для Фраги, — Гру привлек меня к себе и крепко обнял.
— Не знаю, за какие заслуги Те-Кто-Видят наградили меня таким подарком, но если мы встретились, то обязательно найдем дорогу домой, — норд поцеловал меня в лоб и отстранился. — А сейчас, моя леди, я немного отдохну.
Глядя, как он осторожно устраивается на диване, я неожиданно поняла, что норд действительно очень стар. Укрыв его пледом, я подошла к зеркалу.
Хмуро поглядев на свое отражение, я решила, что не могу считаться типичным представителем рода. Я очень сильно отличаюсь от всех своих родственников. Правда, дед с бабулей и родители всегда называли меня красавицей. Это нереально раздражало, особенно в последнее время. За окном, как заведенный лил дождь.
Спать расхотелось, уткнувшись лбом в холодное стекло, я смотрела на голые ветки кленов, раскачивающихся на ветру. Теперь понятно, почему родители, как могли, ограничивали мое общение с дедом
Отец всегда яростно спорил с дедом, как только речь заходила о наследстве. Ясно теперь каком! Папа не хотел, чтобы я знала. А когда дед понял, что из его сына не получится принц, он переключился на меня. Смешной, птичий язык, оказался «языком кланов». А подробности «из жизни принцесс», которые рассказывала бабушка? Да и о тайнике отец наверняка знает. Он же не мог предположить, что я встречусь с Гру? Иначе давно бы забрал и меч, и кольцо, и смешного Шилда. Только зря все это. Обратной дороги нет, и я останусь непризнанной принцессой параллельного мира навсегда.
Дождь, наверно, почувствовал мое настроение и почти прекратился, тихо плача за моим окном. Обидно. Обидно, что у меня никогда не будет такой любви, как у деда. Верить, что любимая жива, искать ее и найти… Теперь, рассказы деда о его военной «молодости» приобретали совершенно иной смысл. Да и бабушка…, попасть в незнакомый мир без знания языка, обычаев…, без ничего, и в конце концов встретить любимого человека…, удивительно!
Бабушка говорила, что до войны жила на Кавказе, в Баксанской долине, работала на молибденовом комбинате, а осенью 1942 года с рюкзаком, заполненным дорогостоящим металлом вместе с остальными жителями уходила в Грузию через перевал Бечо. Она с таким восторгом говорила о встрече с дедом во время этого перехода! Дед рассказывал, что был одним из альпинистов, сопровождающих колонну, как ему, это удалось, не представляю! С его-то внешностью «истинного арийца»! Ведь могли бы запросто принять за одного из стрелков «Эдельвейса» и похоронить где- нибудь под камушком. Фредегард Агомар, красивое имя. А здесь его звали Федор Соколов. Ну, с фамилией все понятно, не зря его однополчане называли Соколиным Глазом. Дед закончил войну в Кенигсберге, старшим лейтенантом, там же познакомился с Оби Ваном — нашел на улице, раненого, и притащил в госпиталь к бабушке. А бабуля! Леди Вивет — Вера Павловна, думала ли она, что станет врачом? Закончит институт? Научится водить машину? Жаль что обо все этом я могу только догадываться. Я бы тоже хотела…, жить такой наполненной жизнью. Радоваться, грустить, ждать, надеяться и верить, что все будет хорошо. Одно время я успокаивала себя тем, что по сравнению с другими мои проблемы не стоят выеденного яйца — я здорова, ну фактически, руки ноги целы. Работа, дом — все в наличии, не сирота, слава Богу! Но это плохо помогало, а теперь!? Что толку от того, что я где-то там кому-то нужна? Если я при всем желании никогда туда не попаду? А ведь это так здорово — быть нужной кому-то! Лучше бы я ничего этого не знала!
Отлепившись от подоконника, я вздохнула и принялась наводить порядок. Завернула в черный бархат меч и кольцо. Убрала жалкие остатки ящика для обуви. Подняла несколько листов пожелтевшей бумаги и уже хотела затолкать их в мешок для мусора, когда увидела, что они исписаны размашистым дедушкиным почерком. Сердце сразу же провалилось куда-то вниз, а коленки противно задрожали. Я была не в состоянии сделать хотя бы шаг и поэтому просто опустилась на пол.
Листы бумаги были плотными и слегка желтоватыми. Один был исписан затейливыми, похожими на руны закорючками, с цветными заглавными буквами и черной печатью на размашистой подписи внизу. Дракон с распростертыми крыльями.
— Конечно! Как оригинально! — буркнула я и взяла второй. Руки дрожали еще сильнее, чем коленки.
«Мой сын, твой отец, никогда не одобрял моего стремления вернуться на Родину», — прочла я и сделав глубокий вдох стала читать дальше. «Сын, отказавшийся от своего наследия. Это очень больно! Ты не представляешь, что значит жить с осознанием того, что династия обрывается на тебе. Много лет мне снились недовольные лица наших предков, всех семидесяти поколений! Но сделать я ничего не могу, мой сын больше не принадлежит Мораку. Ты моя наследница! Мы с бабушкой как могли, готовили тебя к этому. И мы не шутили, называя тебя принцессой, это правда.
Я прошу тебя вернуться, хотя бы для того, чтобы передать мое завещание, Талон и кольцо лорда моему наместнику Вольфу Вольтару или же его наследнику. Я составил формальное отречение в его пользу, от своего имени и имени твоего отца, так же выразив свою волю в отношении тебя.