Отец моей подруги (СИ)
Мне было чертовски стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. Желание коснуться мужчину стало таким сильным, что это пересиливало здравый смысл. Осторожно перекинув ноги через него, я заползла сверху на Витю, а тот сомкнул руки на моей талии. Этого хватило, чтобы окончательно повело.
Витя едва слышно беззвучно рассмеялся, лишь грудная клетка немного пошевелилась.
— Тебе мало, да? — с издевкой выдал он, а затем опустил руки на мои ягодицы. Уже давно я предпочитала спать лишь в топике и трусиках.
Перед глазами возникла пелена, во рту предательски пересохло. Я закусила губу и только спустя целую вечность, превозмогая возбуждение, пискляво выдала:
— Котенок?
— Тогда… — я поерзалалась на его паху, с трудом сдерживая стон, вырывающийся наружу. Думать с каждой секундой становилось все сложнее и сложнее. — Кот? Вполне себе брутально.
Витя неопределенно хмыкнул, мол уже лучше, но не то чтобы он прям согласен. И тогда я окончательно сдалась, обреченно застонав от бессилия и стыдобы.
— Прости-и-и, — уткнувшись носом в его шею, я опрометчиво вдохнула прекрасный аромат его кожи и ком между ног дал болезненный спазм. — Ты так устаешь на работе, а я пристаю к тебе…
Витя ничего не ответил. А потом одна его ладонь совершенно неожиданно вклинилась между нашими телами и проникла мне в трусики. Я задрожала, впиваясь пальцами в его серую майку.
— Охренеть, — Витя резко распахнул глаза, в них было столько удивления, что это выглядело бы почти комично. Не будь я на грани! — Ты такая мокрая, котенок. С ума сойти…
Этот его поникающий в самое нутро взгляд… Его теплая родная рука, так нежно скользнувшая по набухшему клитору... Ощущения, как его пальцы утопают в моем наслаждении…
Тело затряслось в оргазме еще до того, как я поняла, что вообще происходит.
— Дважды охренеть, — совсем живо и совершенно не сонно воскликнул мужчина. Прищурив глаза, он задумчиво протянул: — А-а-аль, солнце мое… Напомни-ка мне, когда у нас последний раз был секс? Я же тебя почти не коснулся! Неужели так давно?
— Сегодня утром, — пожала плечами я, будто извиняясь. — Не знаю, последние дни меня просто клинит… Не о чем думать не могу кроме секса. Никогда такого не было. С ума сойти!
Витя задумчиво и недовольно выслушал мою эмоциональную тираду, а затем более медленно и нежно очертил контур набухшей горошины. Раз, еще раз, а потом еще… Из глаз моих брызнули слезы, когда меня снова накрыла волна наслаждения. Не менее стремительная, чем первая.
Бровь мужчины вопросительно поползла ко лбу. Но не успела я сказать и слова, как он резко поменял положение вещей, придавив меня своим громоздким телом к простыням.
— Это моя вина. Как ты еще с кем-то на стороне не потрахалась… — нервно пробурчал он себе под нос, спускаясь лицом между моих ног, а затем вдруг обратился ко мне: — Чего ко мне с этим не пришла, Аль?
— Ты работаешь! — ахнула я. И вот возмущения и от ощущения его шершавого языка между складочек. — Что я должна была прийти к тебе в офис и такая: «Галочка, пустите меня к Витечке! Занят? Совершения? Ну, ничего. Я подожду! Мне тут секса не хватает!»
— Хотя бы так! — рявкнул он и меня снова накрыло. Просто безумное какое-то! Поспешно поднявшись, Витя приспустил свои домашние штаны, а затем я ощутила, как его каменный член наполняет меня до самого конца. Он входил медленно и осторожно, несмотря на то, что я была совершенно готовая для него. Витя еще не успел сделать первый толчок, как я просто кончила в каких-то совершенно безумных судорогах. — Блядь, Аля! Что за хрень!
— Я… Я не знаю, — меня затрясло от страха и адреналина, волнами разливающегося по телу. — Я просто сильно соскучилась и очень тебя хочу, любимый.
— Я тоже, котенок, — губы мужчина нежно коснулись моих, и я растворилась в этих невероятных ощущениях. В этот раз старательно концентрировалась, чтобы не произошло очередного конфуза. — Прости меня. Эта гребаная сделка с немцами все нервы вымотала. Им все время что-то нужно…
— Ничего страшного, — от каждого медленно и размеренного толка меня словно кто-то бил током по телу. Мышцы сокращались, ощущения казались на грани возможностей. Обхватив талию мужчины ногами, я крепко его обняла, стараясь сделать контакт как можно теснее. — Ты не должен ничего менять. Это твоя работа.
— Должен, — непоколебимо отмахнулся он, неторопливо стягивая мой топ. От трения сосков с ткань стало физически больно. — Если я не хочу рога. А я не хочу, Аль.
— Господи… — ощущения стали настолько невероятным, что я даже не буквально не слышала ничего, кроме биение своего собственного тела. — Господи, да… Да!..
Витя замер на секунду, разглядывая меня как-то по-новому. Точнее, не меня, а мою грудь.
— Мне кажется, или она стала больше? — спросил он, но не получив ответа, задал более животрепещущей вопрос. — Интересно, сколько раз ты сможешь кончить?
Это был самый долгих марафон в истории человечества, я уверенна. Витя испробовал все возможные позы и в каждой я кончала после десятого толчка, максимум. В конечном счете, стало явно, что мой резерв бесконечен, а моего мужчины – нет.
— Тебе совсем не легче? — удивленно ахнул Витя, повалившись на постель. У бедного мужчины уже семь потов сошло и выглядел он при этом так, будто пробежал подряд не один марафон. — Прямо вообще, да?
— Не то чтобы совсем, — кусая губы, я искоса взглянула на подрагивавший член мужчины. Витя кончил три раза и явно ощущал себя более чем спокойно. Со мной же творилось что-то совершенно неладное. — Знаешь физически я вымотана, но возбуждение… Оно не проходит. Может, это какая-то болезнь, а?
— Болезнь, — эхом повторил Витя, задумчиво и серьезно почесав подбородок. Я прижалась к нему поближе, потому что вправду стало страшно. Когда он спокойно спросил: — Может это что-то вроде предменструального синдрома… Когда у тебя должны начаться месячные?
И тут по моей спине прошел холодный пот, тело задеревенело. Я мягко отстранилась от мужчины и судорожно стала считать. И чем дольше я считала, тем напряжённое было лицо Вити.
— А-а-аль, — каким бы показательно спокойным он не был, нервозность скрыть не удалось, — Прошу, скажи мне, что ты пьешь таблетки.
Уставившись на мужчину, я до чертей испугалась этого разговора. Будто мама застала за курением, только хуже. В миллиарды раз, черт его, хуже!
— П-п-пила, — заикаясь, кивнула я. Затем поморщилась, и как на духу выпалила: — То есть, первое время я пила. А потом мы то сходились, то расходились… Я вообще об этом забыла.
— Твою мать! — с чувством и явным испугом отчеканил мужчина, оглушая комнату своим криком. Затем и вовсе вскочил с места, принявшись измерять шагами комнату, при этом растирая виски пальцами. — Бля-я-ядь…
— Их пью на седьмой день после начала женских дней, — попыталась оправдаться я сквозь слезы, — Но они не начинались, и я… забыла.
Витя вдруг замер, посмотрел на меня пронзительно. Меня к постели так и припечатало.
— И как давно они не начинаются? — сорвалось с его губ рвано.
— Два или три месяца… Не могу вспомнить… — задыхаясь, призналась я. От ужаса конечности судорогой свело. — Прости, Вить.
— ПРОСТИ? ПРОСТИ, АЛЬ?! — зарычал он, а во рту почувствовался привкус желчи. — Ты что, машину разбила или кольцо потеряла? Вообще разницы не видишь, да? Это серьезно! Тебя мама не учила записывать такие дни? Крестики, там в календаре ставить!
— Не учила, — съязвила я, потому что вдруг стало обидно для глубины души. Я пока не понимала, почему, но что-то в реакции Вити заставило глаза наполниться слезами. — До нашего с тобой секса в морозилке я вообще никогда за циклом не следила. Нахрена это вообще надо?
— Нахрена? Нахрена, да? — оперевшись руками об быльца постели, Витя посмотрел на меня с такой злостью и раздражением, что меня будто волной помоев окатило. — Потому что от секса дети берутся! Ты вообще знаешь, сколько я раз в тебя кончал?! Ты должна быть просто бесплодной, чтобы не залететь!