Лед и пламя 1-2

– Ради меня? – прошептала Хьюстон.
– Разве я женился не на тебе? Не испытывая к твоей идиотской сестре ни капли благодарности, могу добавить.
– Что такое произошло между тобой и Блейр, из-за чего вы друг на друга злитесь?
– В день по одному секрету, – сказал он. – Хочешь еще один – заслужи его. Самый верный способ – убрать всю эту еду с кровати, снять с себя одеяло и пойти потереться об меня.
– Я не уверена, что смогу выдержать эту пытку, – сказала она, в неистовстве сбрасывая еду и одновременно срывая с себя одеяло.
– Мне нравятся послушные женщины, – сказал он, протягивая к ней руки.
– Меня учили быть самой послушной из женщин, – прошептала она, подставляя ему губы для поцелуя.
– Насколько я могу судить, до сих пор ты еще ни разу меня не послушалась.., исключая, может быть, только сегодня, в этой хижине. К черту, Хьюстон, но я никогда не думал, что ты окажешься такой: Может быть, ты больше похожа на свою сестру, чем я думал.
Она отстранилась от него.
– Ты тоже думал, что я ледяная принцесса? Он с улыбкой притянул ее к себе.
– Дорогая, а что получается, если соединить пламя и лед?
– Вода?
– Пар.
Он обхватил рукой ее бедра и лег на нее.
Хьюстон нравилось ощущение близости с ним, прикосновение его кожи. Ее предупреждали, что первая брачная ночь будет очень болезненной, но эта ночь доставляла ей только удовольствие, на которое она и не надеялась. Возможно, так произошло благодаря Кейну и тому, что она чувствовала его поддержку и симпатию. Другие мужчины, которые встречались ей в жизни, относились к ней, как к мебели, но сейчас она могла реагировать так, как действительно чувствовала.
Кейн начал поглаживать ее тело, ноги, ее спину, и каждое его прикосновение возбуждало ее так, как никакие комплименты или красивые платья. Она закрыла глаза и отдалась этим замечательным ощущениям: темная комната, потрескивание камина, тепло огня и этот мужчина рядом, большой и сильный, его тяжелые руки, поглаживающие ее тело, проникая в самые скрытые уголки, о которых до этой ночи она сама даже не имела понятия. Он зарылся руками в ее волосы, в беспорядке раскиданные по подушке, а потом провел кончиками пальцев по ее скулам.
Открыв глаза, она увидела на его лице такое нежное выражение, какого никогда до этого не было. Он с жаром смотрел на нее.
– Кейн, – прошептала она.
– Я здесь, малышка, я никуда не уйду, – сказал он, снова начиная ласкать ее.
Когда она опять закрыла глаза, его руки стали более настойчивыми. Он сжал ее бедра и утопил свои пальцы в мягкую плоть. Ее дыхание участилось. Большие, тяжелые бедра прижались к ее гладкому, мягкому телу. Его руки лежали на ее груди, в то время как рот поймал ее губы, и она открылась ему, как цветок пчеле.
Прижимая ее к себе и не отпуская ее рта, он взял ее ягодицы и поднял над собой, чтобы войти в нее.
Хьюстон ахнула при первом толчке, но, когда она начала двигаться вместе с ним, боли никакой не было. Он прижимал ее сильнее и сильнее, пока их тела не слились в одно целое в этом акте любви.
Инстинктивно Хьюстон обхватила ногами его талию и приникла к его шее. Он поднял ее с кровати и посадил себе на колени, поддерживая руками.
Затем он прислонил ее к грубой деревянной стене хижины, и его движения стали еще энергичнее. Хьюстон откинула голову, и у нее вырвался громкий стон удовольствия. В высшей точке своего оргазма Кейн в последний раз вошел в нее, и она закричала в экстазе.
Секунду Кейн продолжал поддерживать ее в таком положении, и она вцепилась в него, как будто хотела спасти свою жизнь от невидимой опасности.
После нескольких долгих минут он положил ее обратно на кровать и так крепко прижал ее к себе, что она еле-еле могла дышать.
– А ты же крикунья, – пробормотал он, – кто бы мог подумать, что леди окажется крикуньей?
Хьюстон была слишком опустошенной, чтобы ответить, и быстро заснула у него на руках.