Лед и пламя 1-2

– Сапфиры, – с отсутствующим видом сказала она. – Пожалуйста, не покупайте мне кольцо. Люди женятся на всю жизнь. Я не могу взять и так сразу решиться.
– У вас будет время. Целых две недели до свадьбы, чтобы привыкнуть к мысли, что вы моя жена.
– Мистер Таггерт, – раздраженно сказала она, – вы когда-нибудь слушаете, что говорят вам другие? Он усмехнулся:
– Нет, никогда. Вот почему я разбогател. Если я что-нибудь хотел, я добивался этого.
– А я очередная вещь в списке того, что вы хотите? – мягко спросила она.
– Вы в самом начале. Вместе с домом в Нью-Йорке, которым владеет Вандербильт, и который я хочу заполучить. Теперь я отвезу вас домой, и вы сможете рассказать обо мне вашим родителям и забыть о Вестфилде. Он еще пожалеет! Он, конечно, получил одну из сестер Чандлер, но у меня-то будет настоящая леди.
Он натянул поводья, и коляска так резке двинулась с места, что Хьюстон повалилась на сиденье, не успев сказать ни слова.
У дверей ее дома он выпрыгнул из коляски и буквально вытряхнул ее на землю.
– Мне нужно возвращаться. Вы расскажете своим родителям обо мне, ведь так? А завтра я пришлю вам кольцо. Если что-нибудь понадобится, скажите мне или Эдену. Я постараюсь завтра заехать. А сейчас мне пора, – он мельком взглянул на ее дом и прыгнул в коляску.
Хьюстон стояла у невысокой каменной ограды перед своим домом и смотрела на быстро удаляющуюся коляску, почти уже скрывшуюся из глаз в клубах пыли. Казалось, по двору только что промчался смерч.
Дома ее ждали Опал и Дункан. Опал сидела в кресле, ее глаза были красными от слез, Дункан ходил из угла в угол, скрестив на груди руки.
– Добрый день, мама. Добрый день, мистер Гейтс.
– Где ты была? – Дункан задыхался от гнева.
– Хьюстон, – заплакала Опал, – тебе не нужно выходить за него замуж. Ты найдешь кого-нибудь другого. Ты не должна этого делать только из-за того, что Лиандер совершил ошибку.
До того как Хьюстон успела что-либо сказать, Дункан стал наседать на нее.
– Хьюстон, ты же всегда была разумной. Это у Блейр никогда не было царя в голове. Она с детства сломя голову бросалась из крайности в крайность. А ты еще девочкой была разумна, как взрослая женщина. Ты собиралась выйти замуж за Лиандера и…
– Лиандер не собирается на мне жениться, – заметила Хьюстон.
– Но только не Кейн Таггерт! – застонала Опал и спрятала лицо в мокрый носовой платок. Хьюстон стало обидно за Кейна.
– Боже мой, чем же этот человек заслужил такую враждебность? Я еще не согласилась выйти за него замуж, но я не вижу причин отказывать ему.
Вскочив с кресла. Опал подбежала к дочери.
– Это же чудовище. Посмотри на него. Ты не сможешь жить с этим громадным смердящим медведем. От тебя же отвернутся все друзья. И кроме того, о нем ходят ужасные слухи.
– Опал! – прервал ее Дункан, и она, всхлипывая, смиренно вернулась на свое место. – Хьюстон, я буду говорить с тобой, как если бы говорил с мужчиной. Мне абсолютно все равно, принимал ли этот человек хоть раз в жизни ванну. Это меня не волнует. Но есть вещи… – он посмотрел на нее тяжелым взглядом. – Среди мужчин ходят слухи, что Таггерт кого-то убил, чтобы заработать свое состояние.
– Убил? – прошептала Хьюстон. – Кто это сказал?
– Не важно кто…
– Нет, важно, – перебила его Хьюстон. – Разве вы не понимаете? Женщины нашего города злятся, потому что он не обращает на них внимания, и распускают о нем слухи. Почему бы мужчинам не делать того же самого? Лиандер рассказывал мне о людях, которые пытались продать мистеру Таггерту отработанные прииски. Возможно, кто-то из них и распустил эти слухи.
– Эти сведения исходят из достоверных источников, – мрачно сказал Дункан. Хьюстон помолчала.
– Джекоб Фентон, – мягко произнесла она через минуту и по выражению лица Дункана поняла, что угадала. – Судя по тому, что я слышала, – продолжила она, – мистер Таггерт осмелился ухаживать за драгоценной дочерью Джекоба Фентона, Памелой. В детстве я слышала разговоры о том, как отец баловал и лелеял ее. Конечно, он будет ненавидеть человека, который, работая в его конюшнях, набрался смелости просить руки его дражайшей дочери.
 
– Ты хочешь сказать, что Фентон лжет? – резко спросил Дункан. – Ты веришь этому проходимцу, а не семье, которую знаешь всю жизнь?
– Если я выйду замуж за Кейна Таггерта – я говорю «если», – то да, я буду верить ему, а не Фентонам. А теперь простите, я очень устала и хотела бы прилечь.
Она выскользнула из комнаты и, несмотря на то, что творилось у нее в душе, старалась держаться грациозно. Войдя в комнату, она без сил упала на кровать.
Выйти замуж за Кейна Таггерта? Выйти замуж за человека, который говорит и ведет себя хуже последнего головореза с улицы Ривер? Выйти за человека, который не испытывает к ней ни капли уважения, который втаскивает и вытаскивает ее из экипажа, как будто она мешок с картошкой? Выйти за того, кто целует ее, как будто она какая-то посудомойка?
Она села на кровати.
– Выйти замуж за человека, целуя которого, как говорит Блейр, я вижу небо в алмазах с золотыми и серебряными искорками? – произнесла она вслух. – А почему бы и нет? – прошептала она, облокотившись на спинку кровати, и впервые представила себе миссис Кейн Таггерт.