Лед и пламя 1-2

– О Блейр, пожалуйста. Я так хочу увидеть этот дом!
– Так тебя интересует только дом? Не Таггерт?
– О чем ты говоришь! Меня сто раз приглашали, на ужин, но никогда еще хозяину дома не удавалось смутить мой покой. Кроме того, там будут и другие гости.
– Ты не возражаешь, если после свадьбы я расскажу Лиандеру, что он провел этот вечер со мной? Многое можно отдать, чтобы увидеть выражение его лица.
– Конечно, можешь рассказать. Ли не лишен чувства юмора и, уверена, оценит нашу шутку.
– Я в этом сомневаюсь, но мне, по крайней мере, она доставит удовольствие.
– Тогда нам пора идти переодеваться. Я хочу подобрать что-нибудь подходящее для такого дома, а ты наденешь голубое атласное платье от Ворта.
Блейр пошла за Хьюстон к дому. Происходящее уже начало захватывать ее. Преобразиться в Хьюстон будет нелегко, а еще эта ее медленная, ленивая походка… Но Блейр приняла это как вызов и решила показать, на что она способна.
Блейр отвлеклась от мыслей о предстоящем приключении, когда почувствовала, как Хьюстон затягивает на ней шнурки корсета. У сестры никогда не возникало сомнений в том, что ради красоты стоит пострадать, но Блейр могла думать только о том, что ее внутренние органы смещаются под воздействием этого орудия пытки из китового уса. Но когда она надела платье и увидела себя в зеркале, недовольство пропало: ее фигура, как и фигура Хьюстон, стала напоминать песочные часы.
Хьюстон оглядела сестру в зеркале:
– Вот теперь ты похожа на женщину, – потом взглянула на свой наряд – юбку и блузку, корсет затянут не слишком туго. – А себя я чувствую легкой, как перышко.
Они молча изучали друг друга в зеркале.
– Никто не отличит нас одну от другой, – сказала Хьюстон.
– Пока мы не заговорим, – ответила Блейр, отворачиваясь.
– Уж у тебя-то трудности с этим не будет. Ты можешь молчать, как это обычно делаю я.
– Значит, я слишком много говорю? – бросила на нее взгляд Блейр.
– Это значит, что, если Блейр будет вести себя тихо, нас никогда не выпустят из дома, потому что мама вызовет врача.
– Лиандера? – уточнила Блейр, и они рассмеялись.
Позднее, когда они были уже полностью готовы к выходу, – предполагалось, что Блейр пойдет в гости к своей подруге Тайе Мэнкин, – Блейр увидела то, что людям редко удается увидеть: себя со стороны.
Она была настолько поглощена желанием походить на Хьюстон, двигаться, как она, так же войти в комнату и посмотреть на присутствующих, как бы издалека, что не обратила внимания на то, как Хьюстон изображает ее.
– Обе молодые леди выглядят очень мило, – произнес мистер Гейтс, войдя в комнату. Хьюстон в роли Блейр откинула голову и с высоты своего роста взглянула на него:
– Я врач, а быть врачом важнее, чем выглядеть привлекательной. От жизни я хочу большего, чем быть просто женой и матерью.
Блейр открыла рот, чтобы возразить, что она никогда не грубит первой, но, посмотрев на лица вокруг, поняла, что никто не считает, что Хьюстон сказала что-то не то.
Ей стало почти жалко мистера Гейтса, когда лицо маленького человечка исказилось и покраснело. И прежде чем она поняла, что делает, Блейр встала между сестрой и разозленным отчимом.
– Какой прекрасный вечер! – громко сказала она. – Блейр, а не пойти ли нам с тобой в сад и подождать Лиандера там?
Когда Хьюстон повернулась к ней, лицо ее было искажено злобой и враждебностью. Такой Блейр никогда ее не видела. «Неужели я действительно так выгляжу? – подумала она. – Неужели большинство ссор с мистером Гейтсом затеваю я?»
Она хотела спросить об этом Хьюстон, но они не успели даже выйти на улицу – за ними приехал Лиандер.
Блейр стояла позади и смотрела на изображавшую ее Хьюстон, и ей почти сразу же захотелось защитить его. Галантный, улыбающийся, вежливый и такой симпатичный. Она никогда раньше не задумывалась, что Лиандер способен покорить не одно сердце. Серьезный, зеленоглазый, с тонким прямым носом и полными губами. Слишком длинные черные волосы касались воротника пальто. Но Блейр интересовала не его приятная внешность, а выражение глаз. Казалось, что они таят секреты, которые он не доверяет никому.
 
– Хьюстон! – окликнул он ее. – С тобой все в порядке?
– Конечно, – коротко ответила она, стараясь подражать холодной манере сестры.
Но когда Лиандер обхватил ее за талию, сажая в экипаж, она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, быстро, мимолетно, но ей стало тепло, и она порадовалась, что проведет с ним этот вечер.
Прямо там же, в экипаже, Хьюстон пошла в атаку на Лиандера.
– Как избежать перитонита? – спросила она с такой угрозой в голосе, что Блейр с удивлением посмотрела на нее. С чего это она так рассердилась? И откуда узнала о перитонитах?
– Сшиваешь внутренности и молишься, – вполне разумно и правильно ответил Ли.
– А вы здесь, в Чандлере, слышали об асептике?
Затаив дыхание, Блейр ждала, как Ли воспримет этот вопрос. Блейр показалось, что он прозвучал весьма оскорбительно, и она не осудила бы Ли, если бы тот осадил Хьюстон. Но Ли только взглянул на Блейр, быстро подмигнул и ответил, что врачи в Чандлере не забывают мыть руки перед операцией.
Блейр не могла не улыбнуться ему и почувствовала, что они с ним заодно в этой ситуации. Хьюстон продолжала изводить Ли, а Блейр откинулась на сиденье и смотрела на звезды, не прислушиваясь к громкому разговору сестры.
Когда они наконец доехали до дома ее подруги, Блейр очень обрадовалась. А когда Хьюстон ушла и Блейр и Ли остались одни, она глубоко вздохнула.
– Как после страшной бури, – сказала она, поднимая глаза на Ли и страшась услышать его замечания о себе самой.
– Она не имела в виду ничего плохого. После окончания медицинской школы все врачи ведут себя так. Ощущаешь ту ответственность, которую накладывает твоя профессия.
– А потом это проходит?
– Да, но я не знаю, как лучше объяснить. Думаю, что со временем ты понимаешь, что твои возможности ограничены, и уже не думаешь, что способен спасти мир в одиночку.
Блейр снова откинулась на сиденье и подумала, что с его стороны очень мило не сказать ничего плохого в адрес Хьюстон, напавшей на него. И он назвал ее врачом.