Даррелл. Тетралогия (СИ)

К сожалению, за последние пару месяцев я все чаще ловил себя на мысли, что мое развитие остановилось. Я слишком сильно перерос всех, кто учился вместе со мной. И дело тут не столько в усердии, сколько в банальном происхождении. Слабый дар одногруппников не позволял им осваивать сильные заклинания, по крайней мере сейчас. Хотя, глядя на то, как тренируются старшие курсы, не думаю, что в дальнейшем многое изменится. Само собой, были среди воспитанников и обладатели сильного дара, вот только насчитывалось их единицы. В нашей группе к примеру, такими оказались всего трое, если не считать меня — Ждан, Берт и Капитон. Причем они так явно выделялись на фоне остальных, что невольно закрадывались подозрения, о том, не являются ли они отпрысками каких-нибудь любвеобильных дворян?
Уверен, связи между простолюдинами и аристократами редкостью не являлись, вот только в этом обществе подобное чрезвычайно сильно порицалось и плоды подобной любви изводили еще в утробе матери или избавлялись от них сразу после рождения. Но, как видно, кто-то выживал. У таких бастардов, вероятно, обнаруживался дар и в итоге интернаты пополнялись потенциально сильными магами. Хотя, с обычными дворянами и они сравниться все равно не могли — разбавленная кровь, как ни крути.
Вот и получилось так, что в нашей группе были слабые ученики, сильные и я. Занятия, посвященные магии, мне с каждым днем становились все менее интересны, приходилось большую часть свободного времени тратить на самообучение, как например сейчас. Увы, но доступ к индивидуальным тренировкам с Михаилом у меня закрылся сразу, как кончились деньги, а достать их было неоткуда. Имелись правда мысли, что можно каким-то образом получить деньги со счета отца Даррелла, но увы — пока я числился воспитанником интерната, любые финансовые операции мне были недоступны.
Думал я и о том, что можно занять денег у Дементьева — мы поддерживали с ним связь через письма, но этот вариант тоже отпал — у Григория начались серьезные проблемы, связанные с бизнесом. Как он и предполагал, столичное дворянство не без участия княжьей семьи, пыталось отобрать у него заводы, придерживаясь пока что законов, но долго они в либеральность играть не будут и рейдерский захват вполне мог стать реальностью в ближайшее время. Так что у Дементьева и без меня хватало неприятностей.
«No money, no honey», как говориться. Грустно было без финансов, но не идти же воровать монеты в трактире, а сбегать до столицы и обратно за ночь, да еще и денег там добыть, было не реально. Так что самообучение — наше все.
Не забывал я и про работу с пацанами. После испытания, когда угроза быть убитым на арене исчезла, от дополнительных занятий отказалась половина группы — к чему напрягаться себя лишний раз, если можно найти дела поинтереснее, да и мерзнуть на мокром полигоне не нравилось никому. Однако с самыми стойкими мы вечерние тренировки не прекращали.
Вокруг меня благодаря таким занятиям собралась небольшая группа наиболее упорных учеников, некоторых из которых я вполне уже мог назвать друзьями. С тем же Бертом мы прекрасно поладили и молчаливый, не по возрасту серьезный парень стал отличным противовесом шалопаю-Витьку.
Со Жданом, однако, так до конца наладить отношения не удалось. Калинин несмотря на испытание и последующие месяцы, проведенные в одной казарме, относился ко мне с недоверием, хотя и прежней ненависти в его глазах я не видел.
В общем, жизнь интерната текла своим чередом, придерживаясь определенного внутреннего ритма. Учеба, тренировки, вечерние посиделки в казарме во время самых сильных дождей или снегопадов. И эта своеобразная идиллия вероятно сегодня дала трещину. Смерть Юрия Орлова накануне нашей отправки на границу ничего хорошего не сулила.
Вялотекущая война с Каспийским княжеством, которая в последние двадцать лет практически потухла, могла разгореться с новой силой и не удивлюсь, если нас кинут в самое пекло. Вероятность этого конечно не велика — толку от магов-первогодок не слишком много, но кто знает, что творится в голове у людей, заведующих местным цирком под названием армия.
 
Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я с сожалением поднялся с теплой весенней травы, размял затекшее тело и отправился на поиски Леонида, если уж кто и мог сказать что-то более внятное чем слухи, так это он.
По вечерам наставник чаще всего пропадал либо на тренировочной площадке, либо в административном корпусе. Насколько мне было известно, Леонид интернат покидал не слишком часто, предпочитая проводить время в казенной комнате чем в собственном доме, который по слухам находился где-то в столице. И я его даже понимал — таскаться каждый вечер в большой город, а утром обратно — то еще удовольствие.
Административный корпус был разделен на две части — в одной находилась канцелярия, кабинет директора и несколько других помещений неизвестного назначения, а вторая часть, имеющая собственный вход, служила по сути общежитием для преподавательского состава и наставников. Нахождение здесь курсантов было не то чтобы запрещено, но, скажем так, не поощрялось, и на воспитанников, шляющихся поблизости, смотрели с неодобрением, однако мне требовалась информация.
Стук костяшек по обитой железом двери разлетелся по всему коридору. Получив разрешение, я вошел внутрь комнаты, застав Леонида за чтением книги.
Темноволосый, поджарый мужчина, невзлюбивший меня с самого первого дня в интернате, после испытания и событий в столице полностью поменял свое отношение и пусть на занятиях все было как раньше, наедине наше общение стало более неформальным.
— Не нравится мне твое выражение лица, Даррелл. — мужчина оторвался от книги. — Что случилось?
— Да пока ничего, — я подошел к столу, пытаясь понять, что читает наставник. — Говорят, Юрий Орлов погиб на границе, это правда?
— Да, — Леонид отложил фолиант в сторону, — три дня назад. Весь интернат уже знает?
— Угу, а если и нет, то Витек постарается, чтобы узнали все.
— Этот может, — вздохнул мужчина. — Переживаешь за свое будущее?
— С учетом того, что через несколько недель нам предстоит отправится на границу, то естественно.
— Войны не будет, если ты думаешь об этом. Доказательств причастия Каспийского княжества к убийству нет.
— Это может быть только официальной версией, да и войны начинались по куда меньшим поводам.
— Даррелл, я обычный наставник, и знаю ненамного больше вашего. Что ты от меня хочешь?
— Я хочу понять, к чему нам готовиться?
— А есть разница? Что-то поменять не в наших силах. Если ничего не изменится, то вы отправитесь куда-нибудь на границу с Галицким княжеством, браконьеров да контрабандистов ловить. Ну а нет, так нет. Куда скажут, туда и двинемся.
— Понял. Что хоть читаешь?
— Да так, — Леонид, отодвинул книгу еще дальше, — зарисовки путешественников прошлого.
— Ну-ну, — усмехнулся я, заметив в верхнем углу страницы название: «любовные похождения Вискерса».
Не ожидал я от наставника любви к бульварным романам, однако мысли о книжных предпочтениях Леонида выветрились из головы, стоило вспомнить о причине, приведшей меня сюда.
Если княжество действительно собирается начать полноценную войну, то целесообразность моего нахождения в интернате ставится под большой вопрос. Год назад я планировал отучиться здесь три года и стать впоследствии полноценным членом общества. Тот факт, что интернаты готовят по сути пушечное мясо, на мои намерения особо не повлиял — дворянину с сильным даром выжить в мелких приграничных конфликтах труда не составит. Теперь же ситуация изменилась.
 
Я все еще не считал себя готовым к свободному плаванию в этом мире, но и сдохнуть где-нибудь на границе от массированной атаки вражеских магов как-то не горел желанием.
По идее, можно сбежать из интерната. Дементьев несмотря на свои проблемы должен помочь с новыми документами, но имелись тут определенные сдерживающие факторы. Во-первых, пока ничего конкретного не известно, война может и не начаться, а во-вторых, за год я оброс связями — у меня появились друзья, бросить которых не позволяла совесть, а со мной они не побегут.