Даром (СИ)

— Хватит! Он мертв! В лодку, быстро!
Кто это? А, Нифонтов-старший. Да, тело передо мной не шевелится. Лица у него больше нет.
Михаил тащит меня за собой. Переставляю ноги.
Серега лежит у воды, смотрит широко распахнутыми глазами в темное небо. Подхватываю его под мышки. Почему он такой тяжелый?
— Он уже не… — начинает было Нифонтов-старший, но напарывается на мой взгляд и молча помогает погрузить… Серегу? Нет, тело.
Отчаливаем.
Костя плачет — по-детски, навзрыд, громко хлюпая носом. Я тоже хочу заплакать, но не могу — наверно, никогда не смогу больше. Разом наваливается боль во всем теле. Левая нога совсем чугунная.
— Хорош реветь, — жестко говорит Михаил сыну. — Перевяжи товарища, покуда он кровью не истек.
Мне он протягивает фляжку с открученным колпачком. Водка. Выпиваю, как воду. Смотрю на удаляющийся остров, окутанный пламенем и дымом. А потом проваливаюсь в мягкую черноту.
* * *
Из тумана выступают лица. Лора, невыносимо прекрасная и омерзительная одновременно, ласково шепчет:
— Сильный зверь, хороший.
— Я давно порвал с Системой, — равнодушно сообщает Бубновский, и с каждым ударом приклада у него остается все меньше лица.
— Саша, держись, все будет хорошо, Саша, — раз за разом повторяет Оля.
В первые дни меня не слабо так накачивали лекарствами, потому я не сразу осознал, что Лора и Бубновский мне мерещатся, а Оля в самом деле здесь, в больнице, сидит возле койки, сжимая мою руку. Без истерик, без слез, без слова упрека. Что бы я ни натворил — Оля оставалась со мной, на моей стороне.
Выяснилось, что как только к пирсу причалила лодка с мертвым телом Сереги и полуживым моим, местная полиция позвонила Лехе, и он вылетел первым рейсом. Он сообщил Оле — она успела на тот же самолет. Наверно, ее присутствие да еще тот факт, что осознание произошедшего накатывало постепенно, и помогли мне сохранить психику.
Да, я стрелял в людей и наверняка в кого-то попал, а потом совершенно точно забил человека прикладом, глядя ему в лицо. Мне в тот момент и в голову не пришло использовать Дар, чтобы обезвредить его — я просто дрался насмерть, как загнанное в угол дикое животное. И не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Даже теперь.
А что до тогда… Врач сказал, по склону я спускался не иначе как в состоянии шока, потому что ткани левого бедра повреждены серьезно. Если бы Нифонтовы не оказали мне в пути грамотную первую помощь, в город они привезли бы не один, а два холодных трупа. Впрочем, прогноз благоприятный, инвалидность мне не грозит, но пару месяцев придется ходить с тростью и пить обезбол.
Больше, чем собственные действия, меня тревожили воспоминания о Лоре. Нет, по ней я не тосковал. Определенно ее воздействие что-то во мне сдвинуло — возможно, именно оно размыло грань между человеком и животным, которая существенно тоньше, чем принято думать. Но подсесть на эту женщину, как на наркотик, я не успел, хотя похоже, что с частью мужчин на острове произошло что-то в таком духе. Скорее, мне не давала покоя мысль, что Одарение породило такое чудовище. Ее Дар не шел ни в какое сравнение со всем, что я видел или о чем слышал. Я же помню, как воздействовала на меня Катя при первой встрече, и до этого пару раз попадал под чары нимф — они в этот момент кажутся необыкновенно привлекательными женщинами, но даже близко не до такой степени, чтобы терять над собой контроль. Почему именно эта Лора получила Дар такой мощи… или что с ней случилось, что Дар так усилился? Сколько еще по свету бродит таких гигантов… или чудовищ?
Леха с пакетом непременных апельсинов зашел ко мне на четвертый день. Он пустил в ход все свои связи и провернул дело так, что местных оперов до меня не допустили — сам взял показания и все оформил. Рассказал, что спецназ прибыл на остров на другой день, но никакого сопротивления не встретил. На пожарище остались в основном бабы с детишками да пяток раненых. Трупы обнаружить не удалось, и никто так и не признался, что они вообще были. Часть автономщиков, и Лора с ними, покинули остров и скрылись в неизвестном направлении — то ли у них были припрятаны запасы соляры, то ли на веслах ушли, как предки погибшего при исполнении долга Сереги. Искать их в лабиринте архипелага — дохлый номер, тем более что погода резко испортилась, и скоро ледостав, навигация закроется. Уголовного дела тоже никто возбуждать не станет — Дикий Север, тут бывает и не такое.
 
Я пытался разузнать, что же произошло на острове до нашего приезда, но тут пришел врач и выставил Леху вон — пациенту, мол, нужен покой. Уже на пороге Леха сообщил, что хозяйственно вывез обоих Нифонтовых в наш город и сейчас вылетает устраивать Костю на службу в розыск — сколько же тухлых дел удастся теперь закрыть. Мне он желает без суеты выздороветь и тогда уже возвращаться — дома и узнаю скрытую от нас до сих пор часть истории.
Из больницы меня выписали через неделю. Оля без меня лететь отказалась, и, честно говоря, ее помощь оказалась как нельзя кстати, когда я осваивал ходьбу с тростью по гололеду. Пока я валялся на больничной койке, ударили заморозки, и по реке пошли первые льдины.
Перед отлетом я зашел в гостиницу забрать вещи. Среди них нашлась забытая пачка распечатанных Серегиных стихов. Бездумно открыл ее на середине.
 Ласки бесстыдные —
 Вёдра бездонные —
 Лепетом, шепотом,
 Криками, стонами.
 Тела — измятые.
 Души изодраны.
 На солнце — пятна.
 На небе — во’роны.
 На' миру — красные.
 На войне — чёрные.
 Вечно не в масть,
 Средь чётных — нечётные.
 Счастье всем даром!
 Никто — обиженным!
 Много ли, мало ли?
 Дальше ли? Ближе ли?
 Как ветры во поле,
 Как птицы по небу —
 Полными вёдрами
 Радость раздольную.
 Лаской бессовестной
 Губы обветрены.
 Счастлива повесть
 Ромео с Джульеттою.
 Любили — выжили
 Лимоном выжатым.
 Счастье — заслуженно.
 Никто — обиженным…
 Украли радости.
 Минули горести.
 Нет и до старости
 Счастливей повести.
стихи Владимира Рогача
* * *
— Как вы у нас устроились?
— Спасибо, нормально, — Нифонтов-старший сдержанно улыбается. — На первое время Алексей поселил нас в служебном профилактории, но теперь я нашел работу и вот подыскиваю квартиру. В школу Костю записал, он решил последнее полугодие отучиться очно — сказал, хочет для разнообразия побыть как все дети. В МВД он сейчас числится приглашенным экспертом, уже больше моего зарабатывает. Как только получит аттестат, поступит на службу… А хорошее здесь пиво. Вот чего мне на острове не хватало.
Не придумал ничего умнее, чем пригласить Нифонтова в свой любимый паб. Соскучился по нему — по пабу в смысле, а не по Нифонтову. Да и наличие инвалидного пандуса внезапно оказалось огромным плюсом. На многое в городе начинаешь смотреть по-другому, когда остаешься, пусть даже на время, с одной ногой.