Пепел звезд

– Нет. Он сказал, никто, кроме тебя, не пострадал. Ты просто родилась заново.
– Что? Мама, дай мне зеркало. Пожалуйста, почему ты не хочешь? Я прошу, я настаиваю, дай мне зеркало!
Снова эта ужасная боль, раздирающая мозг напополам. Руки судорожно ощупывают какие-то тряпки там, где прежде были волосы… Ее роскошные волосы – предмет гордости и обожания поклонников, зависти конкурентом. «Я была Моделью года…» Что это?
– Просто бинты. Их скоро снимут. А волосы отрастут.
– Дай мне зеркало. – Она рванулась, но мгновенно замерла, отброшенная назад очередной волной режущей боли.
– Дайте, – говорит врач в белом колпаке, заглянувший в палату. – А вы не кричите, – это уже ей, – а то приступ боли повторится. Сейчас придет медсестра, сделает укол.
Мать достает откуда-то дешевую пудренницу. Крохотный запотевший кругляш. А в нем неузнаваемо-чужое лицо. Белое, с синюшными отеками под черными дырками глаз. Втянутые в череп щеки. Вместо волос ужасный кокон.
– Забери…
– Вам бы радоваться, – сурово говорит врач, – живы остались. Один шанс на миллион. А вы на свое отражение рыдаете. Наташа, сделай успокоительный. Не на конкурсе красоты – в палате для тяжелобольных. Вот выпишитесь, сходите к парикмахеру… тогда и в зеркала глядитесь. Болит где-нибудь?
– Ноги… У меня перелом?
– И не один, к сожалению. Это посерьезнее личика.
– Я не могу ходить?
– Сможете, – «Колпак» впервые добродушно улыбнулся. – Но не сразу. Постепенно. Вам же, молодым, все быстрее надо. Торопитесь. Боитесь жить не успеете? Вот и доторопились. Потихонечку, помаленечку все сумеете… Как ребенок ходить начинает. Знаете?
– Нет.
– Вы не замужем?
– Нет. Я могу остаться хромой?
«Колпак» почему-то отворачивается.
– Пока могу сказать лишь одно – на ближайшее время с подиумом вам придется распрощаться, к сожалению. Хотя, постойте, почему «к сожалению»? В мире полно других радостей, чем таскаться туда-сюда в чужих тряпках по этой куцей сцене.
– Вы утешаете меня… Спасибо.
– Я лишь говорю вам правду. Мы все привыкли к своему образу жизни. Мы в плену у стереотипов, предрассудков… Кажется, изменится что-нибудь, самая малость – и все. Катастрофа. И только потом приходит осознание – может, это к лучшему? У вас есть… друг, жених – как это теперь вы, молодые, называете?
– Борис… Думаю, теперь уже нет.
– Кто там еще? – высунувшись из палаты, крикнул врач. – Какая страховая компания? Гоните всех в шею. Она еще слишком слаба. Что?! Простите, – доктор снял очки и беспомощно потер красные, как от недосыпания, глаза. – Боюсь, не в моих силах оградить вас от этой неприятности. Вам придется переговорить с представителем вашей страховой компании. Как вы сейчас себя чувствуете? Я могу сказать, чтобы пришли позже.
– Не надо… Я хочу знать, что случилось.
– Наташа, – выйдя из палаты, шепнул доктор медсестре, с неприязнью глядя на стильного молодого человека в сером, в «елочку», костюме, – готовьте еще успокоительное.
Сидевший в своей загородной резиденции Виталий Кротов был озлоблен и взрывоопасен, как президент перед угрозой импичмента. И причина такого его состояния была ничуть не менее веская.
Год пушистого Кота, начавшийся было так удачно, показал вдруг длинные острые когти.
Вот уже три недели он не знал покоя.
Кто-то упорно «метил» его территорию. И делал это жестко, целенаправленно, со знанием дела. Этот кто-то имел не только огромные деньги, но и большие связи, крепких, надежных «боевиков», суперсовременное оружие, четко отлаженную систему действий. Он был, несомненно, умным, жестоким, циничным, хорошим стратегом и тактиком. И до сих пор умудрялся оставаться невидимкой.
Пожар на подпольном нефтеперерабатывающем заводике. Убытков – на полмиллиарда зеленых. Не говоря о жертвах, но это Кротова беспокоило значительно меньше.
Взрыв на оружейном складе. Ущерб примерно такой же.
Арест Интерполом крупнейшей партии героина в одном из западных портов. Непрекращающиеся теракты в принадлежащих к Кротовской территории полулегальных и легальных заведениях увеселительного плана – борделях, казино, клубах «по интересам», ресторанах.
 
Ко всему прочему прибавились неприятности с полицией Штатов и администрацией «Бэнк оф Америка», которым кто-то перебросил сведения о темном прошлом капиталов кандидата в президенты России и его возможных связях с организованной преступностью этой страны. А общеизвестно, что официальная Америка боится «русской мафии» как черт ладана. Посему «Бэнк» закатил истерику и заморозил вклады на добрый миллиард зеленых до выяснения подробностей. Что-то, возможно, развитое в местах «не столь отдаленных», шестое чувство, подсказывало Кротову, что это лишь начало. Кто-то выводил Кротова из игры. Полностью. И не собирался останавливаться ни перед чем.
Кротов поднял на уши всех своих агентов на разных уровнях, включая Петровку. Но тщетно. Новой личности в ряду московских авторитетов не прибавилось. Значит, кто-то свой. Но кто?!
А тем временем, признанные «Отцы города», утомленные новыми непонятными разборками, попросту вызвали Виталия «на ковер», где он выслушал в свой адрес немало «теплых» слов.
– В погоне за президентством ты полностью утратил контроль над территорией. Перестал быть хозяином…
– Нечего было трогать Грома. Он, в отличие от тебя, умел править. Хоть его иногда и заносило… Но при нем был Профессор. А при тебе…
– Даем две недели срока – или ты наводишь порядок, или его наводят другие…
– «Другие»! Нет, ты слышал?! – орал Кротов Мерину. – Падлы, уроды, козлы вонючие! Профессор, значит, на месте был, а ты… Слышал, кем они тебя назвали?!
Мерин шумно вздохнул, заведя глаза ко лбу.
– И какая это мразь гадит? Готов поклясться, кто-то из них, сволочей. Может, Чеченец?
– Вряд ли, – усомнился Мерин. – У него своих забот выше крыши. К чему ему твои? Может, тебе кто-нибудь мстит? Вспомни, кому ты подгадил в последнее время?
– Разве всех упомнишь… – Кротов налил полный стакан водки и залпом опрокинул. Отправил следом в рот что-то, подвернувшееся под руку, даже не разобрав, что это было.
– А может, это кто-то из «федералов»? – осенила догадка Мерина. – Гром был прав – у каждого в этом мире своя территория. Ты пытаешься влететь в чужую кормушку. А они не хотят пускать туда людей, вроде нас. Они-то уж все отмытые…
Кротов тупо глядел в пустой стакан «Баккара».
– У тебя новый «Роллекс», – спросил он ни с того, ни с сего.
– Да, – удивленно проговорил сбитый с толку Мерин. – Тот посеял где-то.
– Я вот подумал, – сказал Кротов, собрав в гармошку морщины на враз постаревшем лице. – Может, пришел и мой черед?
– О чем ты?
– Сегодня я видел сон… Соленый и Гром вошли ко мне в спальню, сели у изголовья… И Гром, с усмешкой так, сказал:
– Здесь подобралась теплая компания, Крот. Я ожидал худшего. Только тебя не хватает…
И тут я проснулся.
Кротов оторвал взгляд от пустого стакана «Баккара», перевел на Мерина.
– Ты много пьешь в последнее время, – сказал тот. – И ешь на ночь. Вот и снится разная дрянь.
– А тебе никогда не снятся те, кого ты убрал?
– Не, – покрутил головой Мерин, – травки на ночь покурю, девочку найду погорячее – и сплю, как убитый… Да я уж сто лет никого не трогал.
– Сам – нет.
– Ну а тогда какого хрена они нам являться должны? Пусть к Тарантино приходят.
– Тарантино псих, – убежденно сказал Кротов, – недаром его вышвырнули из «Альфы». Ему и не то еще снится.
– Не такой уж он и псих, – возразил Мерин. – Настоящие психи мочат просто так, из удовольствия. А Тарантино – за большие бабки. Из «Альфы» он бы и сам ушел – там мало платят.
– Да, – сказал Кротов, – он любит убивать и любит деньги.
– Надо сделать его министром обороны! – захохотал Мерин.
Кротов кисло улыбнулся.
– Если завтра кто-нибудь закажет ему нас, он согласится, не раздумывая.