Пепел звезд
А я выдохся… Я слишком стар для такой жизни…
Поддавшись неожиданной жалости и нежности, она обняла его и, как ребенка, погладила по голове.
– Все образуется…
Она не знала, что еще сказать. Никогда не умела ни утешать, ни успокаивать, и впервые корила себя за это.
Он порывисто обнял ее, пряча лицо в сборках халатика.
– Марина… Ты нужна мне. Пожалуйста, не прогоняй меня…
– Не волнуйся… Оставайся, сколько хочешь.
– Ты не уйдешь?
– Нет. Я буду рядом.
– Правда?
– Правда.
Потом Марина лежала рядом и долго смотрела на спящего мужчину. В его лице не было ни упрямства, ни насмешливой дерзости, только трогательная беззащитность. Там, в Ницце, она так же глядела на него, когда не могла заснуть. И думала о том, что скоро все закончится. А все, оказывается, только начиналось…
Она осторожно коснулась губами его щеки. Он что-то пробормотал во сне. Марина слегка отшатнулась, а затем, неожиданно для себя самой, поцеловала Антона в сжатые губы.
Глава 2
Темнеть начало уже после пятнадцати. Олег с тоской покосился на мрачное окно. Жаль, что нельзя купить солнечный свет. Эта полярная ночь достала по самое «не хочу». Или, плюнув на все, махнуть куда-нибудь, в вечное лето? Есть такие страны, по телеку видел. Да и плевать-то особо не на что. И не на кого…
Олег хандрил уже несколько недель. Это было на него совсем непохоже. Казино, тренажерка, девочки, даже автомобиль, – все опостылело. Он даже всерьез задумался, а не заняться ли каким-нибудь делом, чему-то поучиться? Вот и папаша язык околотил, что, не стань его, сынок Олег, разорится вчистую и по миру пойдет… Сплошной геморрой.
Олег вздохнул и подумал о Лене. Вспоминает ли она о нем хоть иногда? Он – постоянно. Прежде и не подозревал, что можно вот так, день и ночь, прокручивать в голове одно и то же.
«Мы разные люди… Разные…»
Как это понимать? Все люди разные. Даже близнецы, и то, говорят, не во всем похожи. Конечно, не в том суть. Если бы им удалось снова поговорить… Он бы даже согласился прочитать какую-нибудь из ее заумных книжек. Или пойти в оперу, рискуя заснуть в первом же отделении…
Олегу было нелегко с Леной, его задевали непонятные рассуждения, смысл которых ускользал от его понимания, ее холодная отрешенность в самые интимные минуты, насмешливая улыбка… Ему казалось, он вздохнёт с облегчением, когда это закончится. Но он ошибся. На месте, прежде принадлежавшем ей, в его душе образовалась тягучая пустота. И, как ни старался, не мог ее заполнить. За свою спокойную, безмятежную жизнь Олег мало чего желал. Разве однажды, после восьмого класса, огорошил «предков»: хочу, мол, пойти учиться на автослесаря. К тому времени он по винтикам перебирал подаренную отцом «девятку». Были шок, вопли и валидол. Отец уже вовсю набирал обороты в бизнесе, и заява Олега была ему как серпом по… Сын преуспевающего банкира не может быть простым работягой! Что угодно, только не это!
Ну и ладно. Олег сдался, получил новую машину и отбыл на Ямайку. Отдыхать после напряженного учебного года.
А дальше снова все шло своим чередом, без взлетов и падений, гладко, как под утюгом. Пока не появилась Лена.
Что она сделала такого, особенного? Выставила его тупицей и полным ничтожеством, папенькиным сынком. Почему он сходит с ума при одной мысли, что у нее будет другой? Почему теперь, в двадцать пять, когда уже юношеские страдания позади, он отчаянно хочет одного – чтобы она вернулась. Пусть на неделю, на день… Может быть, он попробует измениться… Постарается. В конце концов, старая истина гласит, один должен любить, а другой – позволять. Он согласен, а она? Если бы он смог найти нужные слова, чтобы ее убедить…
Олег снял телефонную трубку, набрал номер.
– Модельное агентство «Звезды», добрый день, – проворковал приятный женский голосок.
– Скажите, где состоится сегодня показ?
– В 19–00, в «Арлекино».
– Спасибо. – Олег повесил трубку и посмотрел на часы.
Вечером в «Арлекино» яблоку негде было упасть. Судя по возбужденным возгласам и горящим глазам публики, меховые пальто из новой коллекции должны были пойти «в лёт».
– Дражайшая мадмуазель Юлия, могу ли я с вами побеседовать? – глазки длинноволосого субъекта с бородкой, как у фокстерьера, источали столько масла, что впору было печь блины.
– Попытайтесь.
– Я Кирилл Пронин, – он протянул Юльке унизанную перстнями, надушенную руку. – Уверен, вы много слышали обо мне, – субъект манерно поправил волосы и самодовольно улыбнулся. Рядом с ним Нарцисс выглядел бы жалким мазохистом.
– Да, – внутренне подобравшись, сухо сказала Юлька. – Вы снимаете порно.
– И горжусь этим, – напыщенно произнес господин Пронин. – Поскольку я делаю не какие-то жалкие низкопробные ролики, а настоящее кино, заключающее в себе философскую и художественную ценность. В моих фильмах человек полностью раскрепощен, внутренне и внешне. Мы несчастны оттого, что всю жизнь подавляем свои инстинкты. От этого происходят все язвы, пороки и болезни, как человека в отдельности, так и общества в целом. Истинный смысл свободы не в демократии, а в гармоничном слиянии с природой, в освобождении от ханжества и условностей!
– Короче, – прервала поток красноречия Юлька, – что вы хотите от меня? Чтобы я законспектировала вашу лекцию?
– Моя обольстительная, – Пронин словил Юлькину руку и поднес к мокрым губам. – Я предлагаю вам роль в моем новом шедевре. Вы, с вашим божественным телом…
– С чего вы взяли, что я соглашусь сниматься в подобных фильмах?! – возмутилась Юлька, брезгливо вытирая обслюнявленное запястье.
– Я видел вас в «Сладких трусиках», – довольно прищурился Пронин. – Откровенно говоря, кинцо дерьмовое, но вы – вы великолепны…
– Это ошибка, – повысила голос Юлька, – я никогда…
– Кого вы пытаетесь обмануть… – снисходительно перебил Пронин. – Да, вашего имени не было в титрах, то есть, оно было вымышленным, но я профессионал, и могу навести справки… Поверьте, вы заслуживаете большего! Вы украсите собой мой новый фильм. Он станет сенсацией! «Титаник» по сравнению с ним – жалкая плавучая муть. Вообразите, – брызгая слюной, Пронин принялся чертить в воздухе размашистые круги, – Древняя Греция! Полная гармония людей и животных, раскрепощение духа и тела! Главная героиня проходит тернистый и сладостный путь познания…
– По дороге совокупляясь со всеми подряд… – подытожила Юлька.
– Разумеется! – Радостно воскликнул Пронин. – Именно секс, и только он, движет миром! Люди, животные – все братья, все равны…
– Что, и с ними тоже? – осторожно поинтересовалась Юлька.
– Не волнуйтесь, и будет-то пара сцен – с собакой и с ослом, как у Апулея. Животные очень мирные, домашние, – заверил Пронин. – А иначе нельзя. Смысл утратится.
– Да? – подняла брови Юлька. – А не маловато? Осел, собака – кого этим сейчас удивишь? Вот, если бы крокодил, например… А?
– Как же? – настала очередь Пронина удивиться, – он ведь сожрать может.
– И прекрасно! – рявкнул Юлька, – пусть жрет! Тебя, с твоими вонючими идеями, поганый извращенец! Прочь, держись от меня подальше! Иначе, клянусь, я найму парочку крепких ребят – они устроят тебе полное раскрепощение!
Кипя от злости, как чайник со свистком, Юлька рванула к ресторану. Всего одна дурацкая ошибка молодости постоянно отравляет ей жизнь, осложняет карьеру. Правду говорят – дурная слава приобретается за минуту, а на избавление от нее уходят годы. Сколько серьезных компаний отвернулись от нее после выхода того чертова фильма…
– Простите, вы не уделите мне пару минут? – невесть откуда перед Юлькой возникла элегантная дама в строгом костюме.
– Если вы от этого извращенца Пронина… – гаркнула Юлька.
– Прошу прощения… – дама протянула визитку известной косметической компании.
– Извините, – Юлька смущённо опустила ресницы. – Чем могу помочь?
– С Нового года мы запускаем новую продукцию – серию парфюма под названием «Вечная молодость». Для нас было бы большой честью, если бы вы согласились стать «лицом» нашей компании.