Дикая ночь (ЛП)
Когда я вхожу в комнату, она улыбается, и улыбка распространяется в ее глазах. Линии гусиных лапок теперь видны, но в остальном она выглядит едва ли на день старше, чем когда мы впервые встретились. Та же статная фигура. Рядом с ней стоит невысокая, пожилая женщина, которая, как я могу предположить, является матерью Рэй.
— Артур. Моя любовь. Я знала, что, в конце концов, ты придешь.
Мама Рэя смотрит на меня.
— Кто?..
Ее слова прерываются взглядом Жизели. Ее рот все еще шевелится, формируя слова, но заклинание молчания означает, что они не доходят до нас.
— Я не твоя любовь, Жизель, — говорю я ей, проклиная себя за чувство вины, когда она выглядит обиженной. — Я здесь, чтобы убить ее. Она обидела моего друга.
— Действительно? — ее глаза расширяются от восторга. — У тебя есть друзья? Это прекрасно. Я всегда хотела этого для тебя.
— Да, и она должна умереть.
Она кивает.
— Конечно. Какое-то время она была полезна, но, честно говоря, я нахожу ее методы неприятными, — глаза мамы Рэй расширяются, и она начинает кричать, но, конечно, мы не слышим ни слова. — Она обидела твоего друга. Больше ни слова, дорогой.
Она щелкает пальцами, и старуха взрывается брызгами плоти и крови. Они должны покрыть нас обоих кровью, но пока они забрызгивают стены и потолок, естественно, им удается полностью промахнуться мимо нас.
Жизель ненавидит пачкать свою одежду.
— Вот. Лучше? — она делает шаг в мою сторону, и я отступаю. С возрастом ведьмы их сила растет. Она могла бы разрушить весь этот город одной мыслью. Когда-то она была моей единственной семьей, а я — ее, но теперь… кто знает? Как долго ведьма держит обиду? — О, не будь таким, медвежонок. Это было так давно. Если ты беспокоишься о том камне, который ты украл, то я совсем о нем забыла. Нам нужно наверстать упущенное, но сначала, нам нужна она, — говорит она, передавая мне фотографию.
Я делаю резкий вдох. Это лицо. Эти глаза. Эти рубиново-красные губы. Стройная шея, ведущая к стройной, упругой груди. Узкая талия. Широкие бедра.
— Блять… — бормочу я, когда мой член начинает реагировать.
Нет, не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.
Жизель хмурится.
— Плюшевый мишка, ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты снова возвращаешься к своему американскому акценту.
Я рычу. Как она не замечает, что со мной только что произошло? Как она не понимает, что я больше не нахожусь под ее чарами?
Я принадлежу девушке на фотографии.
— Черт возьми, — бормочу я, и она радостно смеется.
— Намного лучше. А теперь иди и похить девчонку, как хороший мальчик. Не причиняй ей боль, если не нужно, она не сделала ничего плохого. Мне нужны только ее зубы.