Босс Мафии (ЛП)

Я ахнула, отпрыгивая, испуганная и удивленная одновременно. Они взлетели, чтобы присоединиться к остальным на потолке, где и собрались. Я повернулась, чтобы снова взглянуть на Люка, и увидела море розовых орхидей прямо за углом.
— Ты сделал все это? Я думала, он пробыл здесь максимум месяц.
— Не все. Самые высокие деревья и виноградные лозы уже были здесь. Я посадил орхидеи и купил для этого бабочек.
Он снова взял меня за руку и повел к одинокому растению на отдельном острове, вокруг которого протекал небольшой ручей.
— Это бонсай?
— Японский бонсай из вяза, — гордо заявил он. — Любит бабочек, лучше растет когда они рядом, поэтому, куда бы я ни переехал, у меня всегда будут бабочки. Я собираюсь однажды отвезти его в Италию.
Я любила Италию, несмотря на мои связи с мафией. Я тоже хотела однажды вернуться туда.
— Италия?
— Да, в Верону. На краю великолепной виллы есть виноградник.
— Вилла Москони Бертани. Это сошло с моего языка, когда я вспомнила о посещении красивого, впечатляющего места. Моя семья каждое лето ездила в Италию, и это было то место, которое мне всегда приходилось посещать.
Он удовлетворенно улыбнулся. — Ты знаешь это место?
— Да.
— Я поеду туда.
Мне это понравилось. Я любила это место.
— Там красиво.
Что-то чувственное промелькнуло в его глазах. — Ты прекрасна.
— Спасибо…
Жар поднялся к моим щекам, когда он подошел ближе и опустился к моим губам, целуя меня. Казалось, что в тот первый раз мы поцеловались, словно что-то сильное взяло верх и зажгло огонь страсти между нами.
Я только начала получать удовольствие, когда он отстранился.
— Сначала ужин, потом десерт, — заявил он.
— Сначала ужин, потом десерт, — я согласилась.
Глава 13
Амелия
Ужин был божественным. Я не знала многих мужчин, умеющих готовить, и тех, кто утверждали, что знают что делать, обычно лучше всего готовили барбекю. Люк, однако, подал изумительный пир из запеченного цыпленка в медовой глазури и весенних овощей. Еще он приготовил гужоны из креветок для закуски. Я очень давно не ела так хорошо из-за моего напряженного образа жизни и постоянного нахождения на работе.
Мы поговорили, и не было неудобной неловкости, которую я себе представляла, но тогда я вспомнила, что уже чувствовала, что такое быть с ним на пляже. После этого мы вместе сели на диван в гостиной.
Что ж, это было что-то вроде преуменьшения. Я была в его объятьях, опиралась на его грудь, а он играл с кончиками моих волос.
— Что заставило тебя стать полицейским? — спросил он, и вокруг его пальца закрутился завиток. — Твои глаза загорелись, когда ты заговорила о танцах.
— Я хотела помогать людям и остановить коррупцию. А что насчет тебя? Ты, кажется, вкладываешь время в свои растения.
— Да, но они все еще есть в моей жизни. Ты все еще танцуешь?
Я не могла. Это разбило бы мне сердце, потому что напомнило бы мне о той жизни, которую я могла бы прожить.
Я покачала головой. — У меня не было времени. Лучше так сказать.
Я посмотрела на стену, затем на окно в крыше. Когда я впервые приехала сюда, был вечер, а сейчас было еще позже, около одиннадцати. Я повернулась к нему лицом и открыла рот, чтобы что-то сказать, даже не зная, что сказать, но он притянул меня к своим губам.
Я была втянута в поцелуй, слишком сильно наслаждаясь его сладким вкусом. Мои нервы закрутились, когда он провел руками по моей груди и начал водить пальцами вперед и назад по моим напряженным соскам. Я не остановила его, и это, казалось, направило энергию на поцелуй и сделало его более голодным, сделало меня еще более голодной, заставило меня хотеть еще больше этого волшебного блаженства.
Однако я все еще не была уверена, что следует делать это, и отстранилась.
— Люк, я должна ехать домой. Это было разумно.
Злая улыбка осветила его лицо.
— Должна?
— Да, я должна.
— У нас еще не было десерта.
— Что на десерт, Люк? Пришлось спросить.
— У тебя есть выбор: мороженое или я.
— Твое мороженое настолько хорошее, что я останусь? — я пошутила.
— Тебе не нужно мороженое, Амелия.
— Правда?
— Ты хочешь меня.
Я не знала, как он мог быть таким прямолинейным, но он не ошибался. Я просто не знала, могу ли я позволить себе его.
— Откуда ты это знаешь?
— Ты сказала мне.
Я засмеялась, снова отдав ему должное за его браваду. Однако ему это не показалось смешным. Что-то дикое наполнило его глаза.
Он соскользнула с дивана и упал на одно колено. Затем, взяв мою левую ногу, он осмотрел мои высокие каблуки.
— Ты должна оставить их на себе.
— Что ты сейчас делаешь?
— Напоминаю тебе. Он поцеловал меня в верхнюю часть стопы, затем прошел мимо ремней возле моей пятки и поднялся вверх по моей ноге. Покалывание пробегало по нервам с каждым поцелуем. Он остановился у моих бедер, подтягивая мое платье, обнажив черные кружевные трусики.
— Черное кружево, — с удовлетворением задумался он.
Огонь обжег мою кожу, когда он коснулся меня.
— Люк, мы… — мой голос оборвался, когда его губы коснулись моей внутренней поверхности бедра, и он поднялся к моему центру.
Когда в последний раз меня так трогали? Я не могла вспомнить. Черт, он видел удовольствие, которое доставлял мне, и решил доставить мне больше, проведя пальцем по мягкому шнурку моих трусиков, прижав свой волшебный палец к моему клитору.
— Ты промокла. Дьявольская улыбка на его лице возбудила меня еще больше.
Я не могла ответить, но сомневалась, что мне следовало бы ответить иначе.
Он шокировал меня, поцеловав прямо здесь, прямо у входа в мой центр. Люк зарылся лицом и поцеловал меня, затем отодвинул ткань в сторону, что позволило ему скользить пальцами в меня. Я попыталась подавить хныканье, но не смогла. Я задохнулась хриплым стоном, корчась от его прикосновения. Он снова и снова скользил пальцами внутрь и наружу, сначала медленно, затем быстрее.
— Люк! Я простонала его имя, не в силах больше терпеть.
— Скажи, что хочешь меня.
Я не могла, потому что не могла сложить слова в предложение.
— Скажи мне, Амелия. Я услышала возбуждение в его голосе.
Мои зубы стиснулись, когда ощущение накатило на меня нахлынувшей волной, и я выгнула спину, уткнувшись головой в мягкую кожу дивана. Все мое тело было в огне. Яростный оргазм захлестнул меня, пробудив во мне удовольствие и очистив мой разум от всего, что я знала.
— Я хочу тебя, — выдохнула я.
Только тогда он перестал шевелить пальцами и наклонился, чтобы попробовать меня, напиваясь жидким огнем, сочившимся из меня.
— Мед и нектар, — насмехался он, подходя ко мне и прижимаясь лицом к моему ядру. — Я весь твой, богиня, весь твой.
Мой.
Я посмотрела на великолепного мужчину, парящего передо мной, говоря, что он мой. Когда я потянулась к нему, его губы прижались к моим. Этот поцелуй не был похож на тот, который мы разделяли раньше. Он был тяжелым и нетерпеливым, ищущим, острым, и меня пронзила острая потребность. Я никогда не нуждалась ни в чем, ни в ком так, как нуждалась в Люке прямо сейчас, даже в Джордоне, в которого я слепо верила, что влюблена. Я никогда не испытывала к нему такой потребности.
Пуговицы подпрыгивали по полу, и прозвучало рвущееся кружево, когда мое платье оторвалось от моей кожи. По крайней мере, он пощадил мой бюстгальтер, расстегнув застежку, и пока он начал сосать мою грудь, я попыталась стянуть с него рубашку. Его губы снова нашли мои, и внезапно я оказалась перед ним в лифчике и на каблуках.
— Я хочу тебя, — выдохнул он мне в губы.
— Возьми меня, каждую частичку меня. Я хотела, чтобы он взял меня и сделал со мной все, что он хочет.
Он поднял меня, зажав свои сильные руки под моей задницей, когда я обвила его ногами. Мы продолжили наш праздник поцелуев, пока он нес меня вверх по лестнице в свою комнату.