Босс Мафии (ЛП)

— Эй, поговори со мной. Насколько плохо?
— Действительно плохо. Она вздохнула.
— Пойдем в больницу.
— Нет, давай… Где мы?
— У меня.
Она посмотрела на кнопку лифта и увидела, что я выбрал пентхаус. Даже сквозь боль она выглядела впечатленной.
— Ты живешь здесь?
— Да, живу, кукла. Я решил порадовать ее своей обычной дерзостью. — Впечатлена?
— Нет, и перестань называть меня куклой. Она вздохнула. — Я похожа на чертову куклу?
Сегодня вечером я впервые так ее назвал, и я не знал, что вызвало это.
— Да, — улыбнулся я.
Она покачала головой на меня и откинулась на зеркальную стену.
— Не мог бы ты не раздражать меня сегодня вечером?
— Я не раздража. Ты задала вопрос, а я ответил.
Она сжала свои красивые розовые губы вместе.
Мы добрались до моего этажа, и я вывел ее. Ее глаза расширились, когда она увидела, что лифт открылся в мою гостиную. У меня тоже была входная дверь, но я ее никогда не использовал. С этой стороны, вы могли использовать главный лифт, которым пользовались все остальные.
Она огляделась, осматривая декор.
— Люк, ты на самом деле живешь здесь? — она посмотрела на люстру и сосредоточилась на множестве осколков в форме лепестков, которые соединялись друг с другом.
— Я живу. Я положил руку ей на спину и повел к дивану.
— Тут прекрасно, — сказала она, больше для себя, чем для меня.
Она вздрогнула, когда села, привлекая мое внимание к ее травме.
— Мы должны позвонить другим, — предложила она, тяжело дыша.
— Они могут подождать. Мне нужно проверить тебя. Я пытался держать край моего голоса. Что-то подозрительное здесь определенно было в работе, и это меня очень бесило. Ночью должно было быть серьезное ограбление, а она попала в засаду.
Она попала в засаду, и никто не пришел, чтобы помочь ей. Разве ребята не слышали выстрелы?
Я схватил несколько подушек, чтобы она могла опереться на свою хорошую сторону, что, казалось, помогло. У меня было достаточно сломанных ребер в моей жизни, и я видел достаточно травм, чтобы понять, что делать. Иногда в моей рабочей сфере, мы должны были держать вещи в тайне, пока мы не могли добраться до нашего собственного медицинского персонала.
Мой папа договорился о том, чтобы кто-то с нами проходил медицинскую подготовку в большинстве случаев, особенно когда нам приходилось напоминать определенным клиентам, с кем они имеют дело, или бороться за поддержание порядка на нашей территории. В других случаях нам самим приходилось иметь дело с травмами.
Она ослабила хвост, позволяя ее длинным шелковистым прядям пролиться через ее плечи. С ее блестящими волосами, лежащими на золотом оттенке ее кожи, она напомнила мне произведение искусства.
Я опустился на колени рядом с ней, чтобы приблизиться. — Подними свой верх, чтобы я смог посмотреть.
Она сделала, как я просил, обнажив сильный синяк, бегущий по ее правой стороне к краю ее черного кружевного лифчика. Он уже стал черным и синим, и казалось, что продолжал простираться мимо ее правой груди.
Чувство вины за то, что не смог защитить ее, накрыло меня.
— Насколько плохо? Она пыталась посмотреть.
Чтобы ответить на это, мне нужно было снять ее руташку, и мне нужно было почувствовать область, чтобы понять, не сломаны ли ее ребра.
— Попробуй сделать несколько глубоких вдохов.
Она сделала это, но остановилась на полпути, хватаясь за грудь.
— Ты можешь покашлять для меня? — попросил я. Если она не могла справиться с этим или чувствовала себя хуже, я знал, что это плохо.
Она кивнула и попыталась кашлять, но не смогла. Это был тот момент, когда я начал паниковать.
— Я не могу кашлять. Я едва могу дышать. Она задохнулась и выпрямилась.
— Можешь ли ты снять верх, чтобы я лучше осмотрел?
— Ты серьезно?
— У тебя болит грудь, и ты едва дышишь. Мне нужно проверить тебя должным образом. Я начал все серьезно, но затем ухмыльнулся, увидев обеспокоенное выражение ее лица. — Расслабься, я буду идеальным джентльменом. Клянусь, я не буду смотреть на твои сиськи.
Она закатила глаза. — Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы классифицировать как джентльмена.
— Я такой.
— Точно?
Нет, был далеко не джентльмен. — Я буду для тебя. Просто притворись, что я твой доверенный практикант.
— Не мог бы ты просто дать теплую тряпку или что-то в этом роде?
— Теплая тряпка не поможет. Я нахмурился. — Кроме того, если у тебя сломано ребро, я отвезу тебя прямо в больницу.
— Нет, никаких больниц, Люк. Последнее, что мне нужно, это быть на кровати, когда мы находимся в середине расследования.
— Итак, если ребро сломано, ты проигнорируешь его и пойдешь на работу? Что было с этой женщиной? Она просто шла, шла и шла.
Её брови сжались, и она ответила, сняв рубашку, показывая то прекрасное тело, которое я наколдовал, когда впервые увидел её.
Ее гладкая, безупречная кожа напоминала теплый мед. Я также заметил, что ее пупок был проколот и имел серебряную серьгу с бриллиантами на концах. На левом бедре была татуировка стрекозы, а под ней — зеленая бабочка.
Красота смягчила твердую внешность, которую она пыталась поддерживать, и у меня возникло ощущение, что я вижу женщину под всей бравадой.
Мой взгляд переместился на кружевной бюстгальтер, который был только таким — только кружево — и я почти сошел с ума. Я должен был смотреть на темные синяки на ее коже, но мой бедный разум застрял при виде ее груди, удерживаемой на месте тонким материалом.
Такого рода белье — с прозрачными цветами, не оставляющими ничего для воображения, — лучше всего предназначалось для фантазий. Мой член закалился, когда я увидел светло-розовые соски, прижимающиеся к ткани, и я не знал, что, черт возьми, я должен был делать, чтобы успокоить свои мысли.
— Перестань так на меня смотреть, — упрекнула она, щеки стали розовыми.
— Я смотрю на синяк, — соврал я.
— Мне так не кажется. Она потянулась к своей рубашке, но я забрал ее у нее.
— Просто держись спокойно. Я касался области, стараясь не касаться ее груди, стараясь не смотреть на груди, которые были практически в моих чертовых руках. Больше всего я изо всех сил старался не переключиться. Последнее, чего я хотел, чтобы она увидела что у меня встал. Она, наверное, уйдет, если увидит это.
Здесь у нас было доверие, и это было то, что мне было нужно. Это был мой билет, мой билет к ней. Эта женщина должна была доверять мне. Вот так я и достигну ее.
Я продолжал щупать ее ребра, проверяя, где мог, и был рад, что они казались нетронутыми.
— Твои ребра не кажутся сломанными, поэтому они, вероятно, просто сильно ушиблены. Я смешаю травяное средство, но я все еще думаю, что быстрая поездка в больницу завтра будет хорошей. Ты должна сделать рентген, чтобы знать наверняка, что это просто синяк.
— У нас есть дела. Если мне станет лучше, я не собираюсь тратить время на поездку в больницу.
— По крайней мере, ты обратишься к врачу? — я сузил глаза на нее.
— Хорошо, если это оторвет тебя от моей задницы. К сожалению, она прикрыла грудь.
— Ты знаешь, что было бы лучше быть обнаженной с таким сильным ушибом, что помогло бы воздуху попасть на кожу. Это я говорил из своей задницы.
— Да неужели? — она ухмыльнулась.
— Да, как когда ты получаешь порез. Было бы еще лучше, если бы ты была совершенно голая.
Я увидел начало улыбки на ее губах. — Синяк у меня на грудной клетке.
— Кукла, ты должна думать о вещах в целом.
— Люк, ты пытаешься раздеть меня при помощи моих ранений? Разве я не показала тебе достаточно?
— Нет, определенно не достаточно. Режим Джентльмена был деактивирован теперь, когда я был на девяносто процентов уверен, что ее ребра не были сломаны.
— Я ранена, Люк.
— И все еще прекрасна, — парировал я.
Меня, казалось, задело за живое. Она смотрела на меня и смотрела, как я смотрю на нее, мои глаза снова упирались в ее груди.